Да здравствует принц!

– Фредерик Лир был советником последнего императора Октавии, – тихо сказал я, вспомнив лекцию по гражданскому воспитанию в начале года.

Гедеон сосредоточил на мне взгляд, от которого перехватило дыхание.

– Ему было выгодно свергнуть императора, – как бы между делом проговорил Люмьер.

– Люмьер! – рявкнул Гедеон.

– Они должны знать!

– Ты не можешь просто так вываливать на них свои домыслы! – Оскар повысил голос.

– Ты прекрасно знаешь, что это никакие не домыслы, – едко возразил Люмьер.

– Замолчите оба, – отрезал Гедеон, жмурясь словно от головной боли.

– Что всё это значит? – Я озадаченно посмотрел сначала на Гедеона, затем на Люмьера.

– Верховный Сизар, наш уважаемый мистер Лир, не был согласен со многими предложениями Бёрко, – проговорил Гедеон.

– Он считал, что иногда предложения императора, мягко говоря… – Люмьер отошёл от стены и неторопливо прошёлся по комнате. Мы все неотрывно следили за ним.

– Противоречивые, – Гедеон тяжко вздохнул.

– Сомнительные, – добавил Оскар.

– Еретические, – невозмутимо закончил Люмьер и встал в центре гостиной, напротив нас.

– Еретические? – непонимающе переспросил я.

– Мистер Лир считал, что предложения императора идут вразрез с официальными взглядами Октавии и Бога. А Бог хотел, чтобы чистокровные были во главе угла. Или так хотел нацист Лир, поди их разбери. У него точно комплекс бога.

Я знал, что всё очень плохо, но чтобы настолько… Октавия сейчас в руках чудовища.

– Отец сказал, что слухи о поступлении полукровки в Академию Святых и Великих стали известны некоторым родителям. Они хотят забрать документы и перевести учеников, – проговорила Оливия, смотря прямо перед собой. Казалось, она обращается ко всем и ни к кому конкретно.

– Туда им и дорога, – недовольно цокнул языком Оливер.

– Это только начало, – угрюмо заметил Гедеон, смотря прямо на меня. – Скоро весь Ромус будет гудеть из-за поступления полукровки. Готовьтесь столкнуться с последователями Верховного Сизара и команданте среди своих однокурсников.

– А что его сын? – спросил я, стараясь игнорировать взгляды брата. – Кажется, его зовут Эллиот. Мы виделись с ним на приёме. Он тоже поддерживает взгляды отца?

– Эллиот Лафар? – уточнил Оскар, вспоминая приём. Он приехал тогда среди последних гостей прямо к банкету.

– Боже, со спины я решил, что это девушка, – воскликнул Люмьер, тихо посмеиваясь. – Ещё подумал: какая странная особа, раз носит костюм, похожий на форму команданте.

– Я тоже думал, что это его дочь, пока не увидел его ближе, – согласился Оскар. – Команданте был так горд им.

– Эллиот сказал, что это был его первый официальный выход в свет, – ответила Оливия. – Он сам жутко нервничал.

– Когда ты успела с ним поговорить? – удивился Оливер.