Да здравствует принц!

 – Леон задумчиво прикусил губу. – Есть предположения?

Ненадолго мы все, к радости миссис Симмонс, притихли. Первым тишину нарушил я:

– Может, он тоже входит в Совет старейшин. Сколько их там? Человек сто? Старейшины против своих неохотно идут.

Близнецы Брум и Леон удивлённо уставились на меня.

– Что? Мне Люмьер об этом говорил.

– Ладно, что ещё Оскар тебе рассказывал? – Оливер вернулся к животрепещущему вопросу.

– Дал совет, как понравиться профессору Лозано.

– Дай угадаю, надо лучше всех владеть тёмной материей? – съязвил я.

– Я тоже так думал, но нет. Надо цитировать стихи Федерико Лорки. Он его большой фанат.

– Профессор Лозано имеет испанские корни? – уточнила Оливия. – Судя по фамилии и любви к Лорке.

– По всей видимости, да. Но как я понял, он родился в Октавии.

– Даже не думал, что Оскар будет всем этим делиться. Из него выходит довольно неплохой наставник, – чуть погодя, искренне признал я.

– А Люмьер ничего такого не говорил? – спросил Оливер.

– Он перевёлся из Пажеского корпуса на четвёртом курсе. Не думаю, что он может что-то интересное рассказать про первые три курса в Академии Святых и Великих.

– А Гедеон, понятное дело, тебе тоже не рассказывает, – предположил Оливер.

– Мы… – помедлив, я неохотно закончил: – …мало общаемся.

– Это, конечно, странно, но мой отец со мной тоже толком не общается, так что у меня нет претензий к Гедеону. – Оливер махнул рукой и повернулся к Леону. – Что ещё Оскар говорил?

– Ну… – Леон помолчал, почесал левую щёку, вспоминая, и проговорил: – В Академии нас научат фехтованию, владению огнестрельным оружием, стрельбе из лука, конному спорту.

Оливер ахнул от восторга.

– Ещё у них есть театральная и танцевальная студия. После первого курса надо будет выбрать профиль. Он сказал, что самое престижное у них – это политика.

– Ну ещё бы. Мы практически со всех сторон окружены недружественными странами. – Оливия сложила руки на груди. – Да и внутри Октавии проблем хватает.

– Ну и чья это вина? – процедил я. – Старейшины делают всё, чтобы мы были закрытой страной, словно живём под куполом.

Оливия внимательно посмотрела на меня. Раньше я был бы счастлив заинтересовать её, а сейчас хотелось только одного – чтобы от меня все отстали.

– Готье, ты в порядке? – вдруг мягко спросила Оливия. – Слышала, что ты подвернул ногу.

– Всё нормально. От кого слышала?

– Ты ездил в больницу мистера Дона…

– Да, – я нервно провёл пятернёй по волосам, – отец заставил. Но откуда…

– Тебя там видела Лаванда Фло.

– О боже, – взмолился я. – В Центральном районе вообще ничего нельзя делать, чтобы об этом никто не узнал. Лаванда точно всем растреплет.

– И достанет нас со своим вальсом, – с раздражением бросил Оливер.