Да здравствует принц!

– Просто обещай, что если попадёшь в беду и надо будет защищаться, то ты воспользуешься этим.

– Х-хорошо.

Он медленно поднял мою руку с ножом, прижал лезвие к своему бледному горлу – я опешил, не понимая, что делать – и с отчаянием прошептал:

– Обещай, даже если защищаться придётся от меня.

Я отстранённо наблюдал за тем, как его кадык – совсем рядом с острым лезвием – дёргается при этих словах.

– Поклянись, – горячо шепнул Скэриэл.

Мне хотелось вырваться, отступить – ещё немного, и я правда случайно его пораню, – но он меня не отпускал. Сейчас он выглядел обезумевшим. Я не узнавал его.

– Клянусь, – тихо произнёс я, борясь с комком в горле.

19"

"В читальном зале было тихо и пусто, я бы даже сказал, умиротворённо, если не брать в расчёт миссис Симмонс, библиотекаршу, которая периодически прерывала виртуозное клацанье по клавиатуре компьютера, чтобы бросить на наш подозрительный квартет полный негодования взгляд. Миссис Симмонс считала, что мы явно что-то замышляем, раз такой чудесный пятничный вечер уныло проводим в стенах лицея. А замышляли мы только одно – поскорее расквитаться с огромным домашним заданием по латинскому языку и освободиться от тяжкого бремени перед выходными.

Придаточные предложения при verba impediendi, к нашему величайшему сожалению, сами себя не разберут. Латинский давался мне с трудом, но не потому что я был туп или совсем не старался, напротив, я тратил уйму часов на конспектирование учебника и переводы текстов. Всё дело в том, что свободного от лицея времени вдруг стало катастрофически мало, а пугающих мыслей о будущем Октавии ужасающе много.

– Так что там со Скэриэлом? – сидя напротив, внезапно тихо спросил Оливер, не поднимая при этом глаз от учебника.

Я застыл, не дописав последнее слово в предложении: «Regulus, ne sententiam diceret, recusavit[1]». В голове царила путаница из-за союзов и времён, поэтому, когда Оливер задал безобидный вопрос, я не сразу понял, что обращается он ко мне и волнует его уж совсем не грамматика. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы непринуждённо выдать:

– Он в порядке.

Наверное, сложно сказать, что человек в порядке, когда он сам подставляется под нож. Про Скэриэла в последнее время вообще сложно что-либо говорить честно.

Леон и Оливия обменялись многозначительными взглядами, но не произнесли ни слова, изображая прямо-таки глубокий научный интерес к новой теме.

– Мы можем с ним, хм, – Оливер испытующе взглянул на меня и тотчас опустил глаза, – встретиться?

– Думаю, да. Не знаю. – Я с раздражением отбросил ручку и откинулся на спинку стула.