Принадлежать им

Подпрыгнув, легко перемахиваю через верхнюю планку, цепляюсь ногами и повисаю вниз головой.

Перевернутый мир.

Или как раз самый нормальный?

Хочется закрыть глаза и открыть их снова во вчерашнем дне.

Там, где я в руках Серого, в его рубашке… И взгляд его брата, физически плотный. Настойчивый. Жадный. И слова его: “Будешь с нами? Поедешь?”

И я отвечаю правильно в этот раз.

Я говорю :”Да”.

_______________________________

Мои хорошие, мне уже лучше, потихоньку возвращаюсь к впроцессникам! Огромное спасибо всем за вашу поддержку, за ваши теплые пожелания! Они мне реально очень помогли!

Эта история будет чуть-чуть подредактирована, в связи с новыми требованиями цензуры, но все самое вкусное, надеюсь, останется. После завершения, я поставлю на нее скачивание, чтоб вы могли быть спокойны, что она навсегда останется в ваших домашних библиотеках. Люблю вас бесконечно, мои хорошие!

И ловим скидку 35% на ПРИСТРОИТЬ ШПИОНА ( https:// /shrt/77lz)

Это невероятно веселая и горячая история про то, что даже самый хладнокровный шпион может стать беззащитным... Если на его пути появляется правильная девушка. Или... Совсем-совсем неправильная!

Велкам, мои хорошие!

Очень много визуалов в моей тг группе

58. Дана. Перевернутая жизнь

Ноги в старых серых кедах я замечаю не сразу. Погружаюсь в воспоминания о своем последнем счастливом дне. Верней, о минутах счастливых."

"Когда Серый нес меня в апарты, укутанную в его рубашку, а я смотрела то в его глаза, то в сторону его брата, который шел рядом и чуть впереди, словно закрывая своей широченной спиной меня от праздных взглядов.

Такой защищенной я себя, наверно, никогда больше не ощущала…

Зачем я все разрушила? Ну не дура ли? Однозначно, дура…

— Данка? — тихий голос вытаскивает из воспоминаний, — ты чего?

Открываю глаза, изучаю кеды.

Затем скольжу выше взглядом по загорелым ногам в цыпках, рваным джинсовым шортам, грязнущей объемной футболке. И, наконец, к хмурому удивленному лицу и шапке черных волос. Брат.

Покачнувшись, упираюсь ладонями в землю, потому что турник неожиданно таким мелким стал. А был — высоченный…

И ставлю ноги на землю.

Поднимаюсь, ловлю головокружение, и Ромик меня подхватывает.

— Блин! Ты чего? Садись, давай…

Я сажусь, он устраивается рядом.

Смотрю на брата, так сильно вытянувшегося с того момента, как видела его в последний раз, и, не удержавшись, обнимаю.

Знаю, что вывернется, он терпеть не может всех этих нежностей, возраст такой жеребячий, но мне дико хочется почувствовать хоть что-то родное тут, где, как выяснилось, все не так, как я думала.

Что-то стабильное в перевернутом мире.

И Ромик, словно поняв мою нужду, замирает на мгновение, сопит и неожиданно сам тянется ко мне, обнимает, обхватывает своими сухими жилистыми лапами, стискивает.