Прикосновение полуночи

А может, он меньше беспокоился о силе и власти, чем Дойл. Или, может, я не настолько хорошо понимала двоих моих мужчин, как мне казалось. Я – и не понимаю мужчин моей жизни? Да, в это я могла поверить.

Мяса в рагу хватало в избытке, сок был густым и темным, с легким привкусом темного пива, компенсирующим сладость лука. Мэгги-Мэй знала, что мне нравится, а это блюдо входило в число моих любимых еще до того, как мы с отцом покинули волшебную страну ради мира людей. Мне тогда было шесть лет. В глазах у меня защипало, и горло сдавило. Рагу было точно таким, как всегда. Как хорошо, что есть вещи, которые не меняются, которые всегда остаются такими, как были.

– Мерри, – позвал Гален, – ты плачешь?

Я отрицательно качнула головой, но потом кивнула.

Он обнял меня за плечи той рукой, на которой не было бабочки, притянул поближе. Наверное, я слишком перегнулась в талии, потому что моя собственная бабочка возмущенно затрепыхалась. От ощущения ее возни рагу тяжело бултыхнулось в моем животе. Я села очень прямо. У меня и так неплохая осанка, но до тех пор, пока бабочка не превратится в татуировку, горбиться мне никак нельзя.

– У тебя что-то болит? – спросил Дойл.

– Ты поморщилась как от боли.

– Бабочке не нравится, когда я горблюсь. – Голос у меня был много суше, чем глаза. По голосу никто не догадался бы, что я плакала.

Китто отвлекся от сервировки стола и тронул пальцем мою щеку. Когда он отнял палец, на нем блистала слезинка. Китто поднял палец к губам и слизнул каплю влаги.

Я невольно улыбнулась, и от улыбки слезы полились быстрей, словно серьезностью я удерживала слезы.

– Рагу – одно из любимых моих блюд. И оно такое же. Все вокруг изменилось, а оно нет. И я не уверена уже, что все перемены – к лучшему.

Я прислонилась к теплому плечу Галена, посмотрела на остальных – и вдруг поняла, чего мне хочется.

– Поцелуйте меня, – сказала я.

– К кому ты обращаешься? – спросил Холод.

Гален наклонился ко мне, и я подняла лицо ему навстречу. Наши губы соприкоснулись, и мое тело среагировало самопроизвольно. Руки метнулись вверх и обняли Галена. Пальцы скользили по его теплой наготе – это не было прелюдией к сексу, просто дважды за один день я думала, что тьма поглотит одного из нас или обоих сразу, и мы никогда уже не обнимем друг друга по эту сторону могилы.

Мы целовали друг друга, его руки сжимали меня нежно и твердо, и слезы из моих глаз полились быстрее.

Гален прервал поцелуй, но прижал меня еще крепче, повторяя:

– Не плачь, Мерри, ну что ты...

– Пусть выплачется, – сказал Рис. – Не так уж плохо, когда женщина проливает по тебе слезы.

Он шагнул ко мне и вытер мои слезы здоровой рукой.

– Есть здесь парочка слезинок ради меня?

Я молча кивнула и тронула повязку у него на руке. Он пошевелил пальцами.