Прикосновение полуночи

 – Но вряд ли леди решилась выдвинуть столь страшное обвинение по собственной инициативе.

– Таранис? – догадалась я.

– Называй его имя пореже, – попросил Рис. – На всякий случай. Не хотелось бы, чтобы нас подслушали.

– Я не думаю, что он может слышать, когда произносят его имя, – сказал Дойл.

– Сделай мне такое одолжение, – пожал плечами Рис.

– Ладно. Я считаю, что он как-то инспирировал это дело.

– Но для чего? Что это ему даст? – спросила я.

– Узнаем, как только вы поедите, – сказал Дойл.

– Королева выразила желание, чтобы ты присутствовала при ее разговоре с Таранисом о последних событиях.

– Кажется, люди Тараниса думали, что мы просто позволим им себя арестовать, – сказал Рис. – Что мы попросту отдадимся на милость правосудия благих. – Рис язвительно расхохотался. – Правосудие? Для неблагих при Благом Дворе? Не смешите меня.

– Они все еще считают, что к нашему двору стекаются одни уроды и монстры, – заметил Дойл.

– Никак этого не пойму, – удивился Гален. – Они же могут на нас посмотреть и убедиться, что мы ничем от них не отличаемся.

– Они полагают, что мы скрываем уродства под одеждой, – пояснил Дойл.

– Королева почти всегда отвечает на их звонки в окружении толпы обнаженных стражей. Любой, у кого есть глаза, увидит, что каши тела безупречны до последнего дюйма.

– О, но это всего лишь созданная нами нечестивая иллюзия, – хмыкнул Рис. – Видишь ли, мой зеленый друг, благие предпочитают быть сосланными в мир людей, чем перейти к нашему двору, а знаешь почему? В основном – из-за глубокого убеждения, что пребывание при темном дворе уродует, искажает и извращает. Многие верят, что у нас у всех – рога, копыта и чудовищные фаллосы.

– Ну... Немаленькие... – начала было я, но выражение лица Риса заставило меня проглотить шутку.

– Они не о размерах говорят, Мерри, а о форме. Они изображают нас монстрами, потому что стоит благим поверить, что мы от них не отличаемся... – Он пожал плечами. – Им не надо было бы терпеть эту дрянь на троне. У них было бы куда уйти, кроме как в мир людей.

– Андаис они тоже боятся, – возразил Дойл. – И она подстегивает их страх, появляясь в зеркале окровавленной или посреди оргии.

– Мне довелось побеседовать с королем по зеркалу, Дойл, – напомнила я. – Прикосновение плоти стражей помогает сохранять рассудок и защищает от магии Тараниса. Наверное, пытки действуют на королеву так же ободряюще, как секс.

– Да, это один из способов сопротивляться его магии.

– Я еще не присутствовала при беседе двух монархов, – сказала я. – Это очень страшно?

– Скорее неуютно, – ответил Рис.

– В каком смысле неуютно?

– Король попытается очаровать нас всех, включая королеву. Она будет пытаться разбудить в нем вожделение.