Приговоренный к изгнанию

Густой розоватый туман, влажный и убаюкивающий, клубился под потолком и плотной пеленой опускался до самого пола, где стояли рядами открытые саркофаги, в которых спали древние – сто тридцать два гроба. Случалось, что их становилось больше, когда вниз спускалось сразу несколько новых спящих. Но в последние годы число саркофагов только уменьшалось: некоторые древние лишались рассудка, и тогда их тела выносили из подземелья и хоронили. А бывало, что старейшины просто не просыпались, незаметно для самих себя преодолевая грань между сном и смертью.

Второй раз со дня основания Совета были разбужены сразу все старейшины. Впервые это произошло, когда решалась участь Альтаргана Алрика – и вот теперь причиной снова был он.

Самым ветхим среди старейшин и самым значимым среди них был всеславный Магистр Херлиф, создатель титула Альтаргана. Магистру было порядка восьмисот лет, и сам он передвигаться не мог, поэтому на всеобщее совещание молодые члены Совета вынесли его на руках. В зале для Херлифа стояло отдельно приготовленное кресло – мягкое, как пух, застланное нежнейшим гладким шелком, потому что прикосновение более грубых тканей причиняло ему физическую боль. По той же причине наготу Магистра скрывало лишь тонкое покрывало, обвивавшее бедра – и больше ничего. Его открытое взглядам тело ужаснуло бы любого: тление разъело стопы и икры, на коленях в трещинах пергаментно-желтой и сухой кожи проглядывали кости, кисти рук иссохли, ребра и запавший живот были туго обтянуты кожей, волосы на голове почти все выпали, за исключением невесомого клока возле правого виска, лицо превратилось в маску мумии. И при всем при этом Херлиф сохранял абсолютную трезвость ума, в отличие от многих других, вошедших в великую усыпальницу многим позже него и уже давно преданных земле и забвению.

Общий зал был огромен: он должен был вмещать всех. Кресла располагались по кругу, чтобы каждый мог видеть каждого. Белые стены, белый пол и потолок с алхимическим светом – ничего лишнего, все очень просто и лаконично. Повсюду доносился негромкий гул голосов: старейшины приветствовали друг друга, обменивались сведениями относительно сложившейся ситуации, не дожидаясь подробного доклада задержавшегося Станисласа. Над Херлифом тем временем склонился старейшина Витус: он что-то разъяснял Магистру, время от времени умолкая, чтобы выслушать новый вопрос.

И тут Херлиф приподнял костлявую руку, призывая Витуса остановиться.

– Фидо! – просипел Магистр, повернув лысый череп в сторону проходившего мимо старейшины.

И тот, сдерживая вздох, вынужденно подошел к Херлифу.

– Я рад возможности приветствовать тебя снова, – проговорил он.

– Очень сомневаюсь, – отозвался Магистр. – Так кто из нас был прав, Фидо?..