Женский приговор

Вроде бы Алексей просто вслух произнес то, что она сама думает, но почему такое чувство, будто ненароком съела какую-то тухлятину?

«Просто в нашей жизни многовато «бы» и «зато», – подумала она, – слишком много».

Родители девушки жили далеко, на Юго-Западе, но Наташу это не смущало. Она любила водить машину.

В начале дороги у женщины еще кружилась голова, и Наташа предложила отвезти ее в приемный покой академии, но муж открыл окно, растер жене руки, успокоил, и недомогание прошло.

Усадив супружескую чету на заднее сиденье, Наташа попросила не обсуждать ход судебного заседания ни при ней, ни с ней, чтобы оставаться такой, как должно – беспристрастной, хотя ей очень хотелось сказать, что она думает об обвинителе, унизившем и измучившем отца не относящимися к делу вопросами.

«Почему надо было заставлять человека говорить плохо о собственной дочери, – размышляла она, проезжая по Литейному. По обочинам лежали грязные, неопрятные кучи снега, с отблесками от светящихся вывесок кафе и магазинов, в каждой из которых не горела минимум одна буква. – Или это уже рефлекс? Если человек хочет что-то получить от государства, обязательно надо заставить его отрекаться от близких, а лучше всего – от себя самого? Причем в идеале так, чтобы он и не понял, что отрекается».

На светофоре Наташа обернулась к своим пассажирам и спросила о самочувствии.

– Спасибо, мне гораздо лучше, – сказала женщина тихо. – А вы доктор?

– Да. Недавно закончила учебу.

– Я так хотела, чтобы Анечка пошла на доктора учиться, прямо радовалась, когда она провалилась в театральный. Что это за профессия для девочки, верно? Поэтому я специально устроила Анечку на кафедру в медицинский институт лаборанткой, пусть, думаю, посмотрит, вдруг понравится. Правда, она согласилась только на иностранные языки, но все равно…"

"Наташа пробормотала что-то сочувствующее. Если бы только она могла найти правильные слова утешения, если бы вообще существовали такие слова! Она до боли в сердце сочувствовала родителям, скорбела о девочке, влюбившейся в рок-музыканта, чья жизнь на самом взлете оборвалась из-за болезненной прихоти какого-то чудовища, но кроме этих знакомых чувств поднимало голову еще одно, доселе Наташе неизвестное. Она даже не знала, как его правильно называть. Жажда возмездия?

Она впервые подумала, что тварь, совершившая эти преступления, должна быть наказана. И не просто наказана, а уничтожена. Не существует слов, которые могли бы успокоить боль родителей, но если они будут знать, что виновный наказан, им станет немного легче.

Вернувшись домой, Наташа открыла холодильник, зачем-то заглянула туда, хоть и знала, что он пуст. В магазин идти поздно, поэтому или варить кашу, или чай с батоном «Ленинградский».