Женский приговор

Наташа вскочила, побежала к женщине, а Ирина быстро закрыла заседание.

Надежда Георгиевна вышла из суда в тяжелом настроении. Врач «Скорой» не нашел у несчастной матери ничего серьезного, но все-таки предложил госпитализацию. Та отказалась, и вторая заседательница повезла ее домой на своей машине. Просто удивительно, что эта расфуфыренная девка оказалась столь отзывчивой.

Сегодня, прикоснувшись к чужой боли, Надежда Георгиевна вдруг поняла, что отвечает за справедливость приговора не только перед советским народом, но и перед совершенно конкретными людьми – родными погибших девушек. Эти люди, страдающие от потери самого дорогого, что есть на свете – детей, убитые, раздавленные горем, все же нашли в себе мужество явиться на процесс и дать показания ради торжества справедливости, так что она просто не имеет права не оправдать их надежд.

Уныние и тревогу не хотелось нести домой, поэтому Надежда Георгиевна решила зайти в школу – проверить, как она там стоит без нее, а заодно немного развеяться.

Уроки давно закончились, лишь на первом этаже еще работала продленка, поэтому в гардеробе оставались заполненными вешалки начальной школы, а на стороне старшеклассников висело всего несколько курток.

Надежда Георгиевна заглянула в столовую, где как раз ужинали бедные «продленщики», пожелала детям приятного аппетита и поднялась наверх, к бюсту Кирова. Что ж, слово из трех букв на месте, никуда не делось, и похоже, с тех пор, как она ушла в суд, никто тут ничего не обновлял. То ли не замечают педагоги, то ли делают вид, что не замечают. Да и ладно. И она сделает вид, будто ничего нет.

Подмигнув гипсовому Сергею Мироновичу, Надежда Георгиевна отправилась в учительскую. Она сама не знала, кого хотела бы застать, но уж точно не Ларису Ильиничну, которая сидела за столом завуча и попивала кофеек.

– Надеждочка Георгиевна, дорогая, какой сюрприз, – захлопотала русичка, – а я сижу, к родительскому собранию готовлюсь, скучаю, а тут вы! Давайте я вам сейчас приготовлю, что хотите? Чаю или кофе? Лучше чай, мне тут из Москвы друзья настоящую «Бодрость» привезли.

– Спасибо, не беспокойтесь.

– Ну как же! На улице-то вон какой холод.

– Хорошо, сделайте что-нибудь, если вам не трудно.

Приняв из рук Ларисы Ильиничны чашку чаю, Надежда Георгиевна опустилась на старинный кожаный диванчик, стоящий в простенке.

– Ну как вы там судите? Интересно?

Надежда Георгиевна покачала головой:

– Очень трудно, Лариса Ильинична.

– Да что ж там трудного? Не какой-нибудь там суд присяжных у нас, слава богу, где перед простофилями спектакли разыгрываются.