Девчонки, я приехал!

Тройка по теории прочности. Тройка по математике. Негусто».

— Я поручил инженеру Смирнову продолжить расчеты, — выговорил начальник КБ, изо всех сил стараясь выгнать из головы все эти грозные «тройки». — Мне кажется, работы такого рода провести можно.

— Когда кажется, сам знаешь, что нужно делать, — проговорил главный инженер задумчиво.

— Да он дело говорит, — вдруг вступил старший мастер дядя Коля Логунов. — Помараковать треба спервоначалу, а так — сварим, чего ж не сварить!..

— А если запорем штевни? Кто отвечать будет?

— Я, — сказал Сергей Ильич, и все посмотрели на него.

— Ну, не ты один ледокол строишь, знаешь ли, — перебил главный инженер. — Давай к доске, новатор. Показывай свои расчёты!

Сергей Ильич поднялся было, но тут навалилась такая слабость, что он плюхнулся обратно и прикрыл глаза.

— Ты чего это, Сергей Ильич? Не спал, что ли?

— Э, да у него лихорадка! Горит весь!

— Давай звони в медпункт, ребята, пускай врачиха подбежит!

Сергей Ильич сквозь пелену в голове думал только о том, что ведёт себя не слишком прилично — ещё дамских обмороков в кабинете главного инженера не хватает!

Тройка по поведению!..

— Не нужно врача, — сказал он, стараясь, чтоб прозвучало твёрдо и решительно. — Я сейчас пойду к доске и всё покажу.

Последнее, что он помнил, это как дядя Коля сказал, качая головой:

— Вот ведь жалость какая, ежели помрёт. Толковый инженер, хоть и молодой.

Январь 1957 года, Москва

Надинька проснулась, сразу вскочила, побежала и спряталась за портьеру. Кто-то изо всех сил колотил в дверь комнаты. Стены содрогались, и внутри рояля, который занимал почти всё помещение, тревожно гудела струна.

— Открывай, кому говорят! Слышь, интелихенция! Давай четвертную рабочему классу!

Надинька всё никак не могла привыкнуть, что «рабочий класс» имеет право ломиться к ней в любое время дня и ночи, и сильно пугалась.

— Вот что ты за человек, — заговорили из коридора, и Надинька узнала голос Агаши. — Чего бузишь? Нету у нас для тебя денег, нету!

— Как так нету, ежели она директорская дочь! Надька! Гони деньгу!

Надинька схватила халат, кое-как надела и туго-туго затянула пояс.

— Сейчас жена со смены придёт, надерёт тебе уши!

— Да я сам кому хочешь надеру! Ты чё, думаешь, я Дуську боюсь? Вот она у меня где, во-от где, зараза! А ежели у меня душа горит! А ежели я воевал! Инвалидом через это стал! Мне и выпить воспрещается?!

— По утрам воспрещается, — строго сказала Агаша. — Пойди и спи! А то участкового позову.

— Да ты не больно-то размахивайся, мымра!.. Я сам себе участковый, сам себе постовой!

— Вот что, постовой, — послышался другой голос, очень строгий. Сосед Колпаков вступил в перепалку. — Или ступай в свою комнату, или я коллективную жалобу на тебя напишу.