Придон

Стражи исчезли за дверью, слышен был топот тяжелых сапог. Барвник заговорил раньше, чем Тулей вперил в него налитые кровью глаза:

– Если Дунай погибнет от топора палача, то этот же топор перерубит и ту непрочную нить, на которой висит вся Куявия. Странным образом жизнь Дуная оказалась связана с судьбой нашей огромной страны. Раньше он был просто Дунай, здоровый тупой бык… это я уже говорил, а теперь он как бы часть души Куявии. Да, Ваше Величество, даже у Куявии есть душа, не только у Артании! Он своим поступком поднялся на тот… на те… в общем, жизнь и смерть таких людей влияет на судьбы стран.

Тулей прорычал злобно:

– Таких, – ответил Барвник тихо, но в голосе старого мага звучала непривычная твердость. – Ваше Величество, не только тцары поворачивают страны, ведут их к жизни или к смерти.

Тулей погрузился в молчание, лицо дергалось, не то завидовал, не то ревновал, а то и просто пытался понять умные речи, а Щажард сказал неожиданно:

– Ты говоришь туманно, как все вы, чародеи, но, кажется, я понимаю.

– Я – нет, – отрезал Тулей. Барвник виновато съежился, Тулей поморщился, кивнул. – Но ты говори, говори. Перед вами я могу показывать свою дурость, верно?

– Верно, – ответил Барвник со вздохом облегчения. – Верно, Ваше Величество. Только полный дурак никогда не признается в своей дурости! А вы, Ваше Величество, не совсем уж и полный… Хотя, конечно… Словом, иногда люди к величию идут очень долго, вот как вы, Ваше Величество, идете и идете, идете и идете, идете и идете… когда-нибудь, лет через триста, гм… а некоторым удается вот так сразу! Через поступок. И не угадать, какой нужен поступок, иначе бы все стали великими людьми, подвижниками, героями. Над Дунаем смеялись, всю его скорбную дорогу забрасывали лошадиным пометом, огрызками, но все же он как-то задел что-то в куявах…

– Как-то, что-то, – прорычал Тулей. – Ладно, не объясняй. Сам не сумеешь, да и я не пойму…

В дверь просунулась голова стража, Тулей кивнул, страж сказал подобострастно:

– Дунай жив. Там что-то замешкались было. То не могли топор найти, то тупой оказался… Пока наточили, пока то да се, а когда уже палач замахнулся, то сверху вон остановили.

Тулей перевел дыхание, распустил стянутые судорогой мышцы, но тут же нахмурился, прорычал:

– Топор не могли найти! Сволочи, все оттягивали, своего командира спасали… Ладно, иди. Это хорошо, что он жив. Но в следующий раз чтоб приказы исполнялись сразу!

Страж исчез, Щажард вылез из кресла, пошел следом. Все молча смотрели, как он выглянул, что-то сказал невидимым стражам и, возможно, Дунаю, плотнее прикрыл двери. Барвник сказал убитым голосом:

– Хуже всего то, что Куявии и так плохо, и так паршиво. Если Дуная сейчас не казнить… и вообще не трогать, то Куявия все равно падет. Но не сразу, а в течение года.