Придон

Пьяные крики, песни, визг женщин – все это не могло заглушить громкого чавканья славов, что спокойно и неспешно пожирали все, что появлялось на столах. Кое-где в воздух взлетали табуретки, словно в корчме, раздавались вопли, а потом большая толпа повалила наконец в сторону застывшего в ужасе дворца.

Горцы вызывали всех на спор, кто метнет нож точнее, предлагали бороться на руках, но все разом умолкли, когда в их сторону от стола изволил повернуться один из славов. Состязались, кто больше выпьет, кто поднимет в зубах барана, кто сумеет разгрызть толстую кость. Полураздетых пьяных женщин передавали из рук в руки, из дворца привели еще нескольких человек, мужчин заставили прыгать и плясать, а женщин с хохотом лапали, задирали им подолы. Кто-то визжал всерьез, кто-то притворно, некоторые принимали все молча, как неизбежное. В саду, от которого осталась едва ли половина деревьев, царило дикарское бездумное веселье. Чуйники с разукрашенными цветной глиной телами начали плясать с жуткими гримасами, изображая диких артан, часть из них показывали в танце, как они будут повергать этих степных дикарей.

Среди пирующих бродил веселый Булат, обнимался, плясал, охотно смеялся шуткам, ко всем прислушивался, присматривался, а когда веселье начало не то чтобы стихать, но в нем появилось что-то нарочитое, он вскочил на стол, прокричал звонким веселым голосом:

– Воины!.. Герои!.. Сейчас нас кормят и поят, но кормят и поят даже скот, не так ли?.. Зато их разряженные, как спесивые петухи, дворцовые солдаты пьют из золотых чаш и едят со скатертей из драгоценной заморской паволоки. Разве они проливали кровь за Куявию? Нет, ее проливали и снова прольем мы, которые завтра уйдем в бой. В бой, из которого не всем суждено вернуться!.. И что же? Дворцовая охрана, что не прищемила себе даже пальчик во благо своей страны, будет пить из золотых чаш, когда наши кости будут тлеть в этой земле?

Его слушали с восторгом, он сумел зажечь, а сейчас сотни голосов заорали дико и грозно:

– Пусть принесут золотые чаши, иначе мы здесь разнесем все!

Наиболее нетерпеливые ринулись к воротам, там ожидала толпа слуг. В их обязанности было доставлять необходимое для пира из дворца Тулея, если вдруг такое не отыщется во владениях Дуная. Булат сразу прокричал громко, что если им на пир не доставят золотую посуду, из которой должны пить герои, а не лизоблюды во дворце, то они сами придут и возьмут.

Он был пьян, но все же понимал, что дворцовая армия, пусть и сильно поредевшая, в состоянии разгромить пьяный сброд, в который превратились могучие и дерзкие отряды наемников.