Он придет

– Мама, я уже тебе говорил, им насра… – Она остановила его и продолжила вразумлять по-испански. Выглядело это так, что он только оправдывался – мачизм постепенно сменялся импотенцией.

Некоторое время они перебрасывались словами. Потом он перекинулся на Ракель. Она тут же дала ему отпор:

– Этот человек пытается помочь тебе, Энди. Почему бы тебе тоже не помочь ему, вместо того чтобы выгонять?

– Мне не нужна ничья помощь! Мы можем сами о себе позаботиться, как всегда делали!

Она вздохнула.

– Блин! – Он метнулся в свою комнату, появился оттуда с пачкой «Мальборо» и устроил целый спектакль, прикуривая сигарету и стискивая ее в зубах. На миг исчез за голубым облаком, после чего глаза его опять сверкнули, перемещаясь с меня на мать, на Ракель, потом обратно на меня. Он сдернул с пояса связку ключей и зажал ее между пальцами, словно импровизированный кастет.

– Сейчас я ухожу, чувак. Но когда вернусь, чтобы духу твоего здесь не было!

Он пинком распахнул дверь и выпрыгнул наружу. Мы услышали гром заводящегося мотоцикла и затихающий визг машины, уносящейся прочь.

Миссис Гутиэрес повесила голову и сказала что-то Ракель.

– Она просит прощения за грубость Энди. Он очень расстроен после смерти Илены. Работает на двух работах и испытывает сильное давление.

Я вытянул руку, останавливая извинения.

– Тут не надо ничего объяснять. Я лишь надеюсь, что не вовлек сеньору в ненужные неприятности.

Перевод был явно изобильно-избыточным. Выражение на лице матери красноречиво говорило само за себя."

"Я с куда меньшим энтузиазмом перерыл оставшиеся две коробки, и ни на какие новые мысли это меня не навело. Горький привкус от столкновения с Энди так и не проходил. Я испытывал тот род стыда, который вы чувствуете, когда влезаете в то, во что влезать не следует, увидев и услышав больше того, чем вам хотелось, – как ребенок, забредший в родительскую спальню, когда там занимаются любовью, или как пешеход, который отбрасывает пинком лежащий на обочине камень и вдруг замечает что-то слизистое на его обратной стороне.

Я уже видел семьи вроде Гутиэресов раньше; я знаю множество таких Рафаэлей и Энди. Это шаблон: человек-болото и человек-энергия играют свои роли с гнетущей предсказуемостью. Один не способен справиться даже с самим собой – в то время как другой пытается возложить на себя ответственность за все и за всех сразу. Человек-болото – тот вынуждает остальных заботиться о нем, до предела сужая границы собственной ответственности, тихо тащится по обочине жизни, но воспринимается остальными, как… Ну, как болото и воспринимается.