Он придет

 – Маленький колледж неподалеку от Сиэтла пользовался репутацией настоящего рая для «золотой молодежи».

– Почти так, – ухмыльнулся Крюгер. – Это практически загородный клуб. Я поступил на спортивную стипендию. Легкая атлетика и бейсбол. Но на первом курсе порвал связки и сразу же стал персоной нон грата. – Его глаза на миг потемнели, затуманившись при воспоминании о так и не похороненной несправедливости. – Во всяком случае, мне нравится, чем я занимаюсь, – высокая ответственность, самостоятельное принятие решений…書

Из дальнего конца помещения послышалось какое-то шуршание. Мы оба обернулись туда и увидели, как под одеялом на одной из нижних коек кто-то шевелится.

– Это ты, Родни?"

"Крюгер подошел к койке и похлопал извивающуюся кучу. Из нее вылез и сел мальчишка, подтягивая одеяло к подбородку. Он был круглощекий, чернокожий и выглядел лет на двенадцать, но точный возраст было невозможно определить, поскольку лицо его носило предательский отпечаток синдрома Дауна: вытянутый череп, плоские черты лица, глубоко посаженные глаза близко друг к другу, скошенный лоб, маленькие уши с приросшей мочкой, торчащий язык… И недоуменно-озадаченное выражение лица, столь типичное для умственно отсталых.

– Привет, Родни, – мягко заговорил Крюгер. – В чем дело?

Я последовал за ним, и парнишка вопросительно посмотрел на меня.

– Всё в порядке, Родни. Это свой. А теперь говори, в чем дело.

– Родни заболел. – Язык у него заплетался.

– Чем заболел?

– Животик болит.

– Хм… Придется сказать доктору, чтобы он тебя посмотрел, когда приедет к нам.

– Нет! – завопил мальчишка. – Ди нада дока!

– Успокойся, Родни! – Крюгер был терпелив. – Если ты заболел, надо обязательно показаться врачу.

– Ди нада дока!

– Хорошо, Родни, хорошо, – успокаивающе проговорил Крюгер.

Протянув руку, он мягко тронул ребенка за макушку. Родни ударился в истерику. Глаза выпучились, подбородок задрожал. Он что-то выкрикнул и так резко отдернулся, что стукнулся затылком о металлический столбик изголовья. Зарылся лицом в одеяло, испуская неразборчивый вой протеста.

Крюгер повернулся ко мне и вздохнул. Выждал, пока мальчишка успокоится, и опять заговорил с ним.

– Про доктора поговорим позже, Родни. Где тебе полагается быть? Где прямо сейчас твоя группа?

– Кушает.

– А ты разве не проголодался?

Мальчишка помотал головой.

– Животик болит.

– Хорошо, но тебе нельзя лежать здесь самому по себе. Либо иди в медпункт – и мы позовем кого-нибудь, чтобы тебя осмотрели, – либо присоединяйся к своей группе в столовой.

– Ди надо дока.

– Хорошо. Не надо так не надо. А теперь давай-ка вставай.

Мальчишка сполз с койки, стараясь держаться от нас подальше. Тут мне стало видно, что он старше, чем я думал.