Приданое

Ступай с Богом!

– Нет, отец, – тихо ответил Иван, покивав головою, – Никому я Софью не дам в обиду и сам сроду не обижу. И дитя её, как родного приму. Ежели только она мне это позволит. А Пахома…

Иван сжал скулы.

– Нет его больше в живых. Некому трепаться об том.

Дверь избы распахнулась, и в клубах пара выскочила на крыльцо тётка Кима.

– Радость! Радость! Сын у нас родился! Пляши, Матвей! Пляши, Иван!

И мужики, переглянувшись, сорвались с места, и, перегоняя друг друга, ринулись в избу.

***

Прошло три года."

"Устинья жила в своём доме и растила красавицу дочку Наталью. Сватался к ней Григорий, кузнец, да она пока отказывала, приглядывалась, думала. Иван с Софьей обвенчались и подняли свою избу, недалече от дома матери, которая наконец-то зажила спокойно, глядя на счастье сыночка Ванюшеньки. Софья ждала второго ребёнка, глазоньки её видели солнце каждого Божьего дня ясно и отчётливо, радуясь и благодаря за всё. Бабка Стеша и дед Григорий ещё были живы и передали Софьюшке её тятенькины картиночки, которые они берегли в память о ней, с надеждою, что она вернётся однажды, и теперь уже сыночек Матюша играл теми дощечками, сидя на половичке у печи. Дед Матвей сказал, что пока ходють ноги, будет он жить в своей лесной избушке, а уж потом может и переберётся к ним на житьё. Гликерья, Пахомова сестрица, жила вековухой, стала кроткой и много молилась, отмаливая грехи братца и матери, и почти не общаясь с людьми…"