Приданое

И вдруг эта девушка в лесу… Кто она? Откуда? Что привело её сюда? Кто причинил ей такое горе? Ничего, он её на ноги поставит, чего бы ему это не стоило.

Глава 16

В один из дней дед Матвей, исправно ухаживающий за Софьей и выкармливающий её с ложечки, что птица своих малых птенцов, собрался на болота за одному ему ведомыми травами да ягодами, погладив по спине своего кота, да наказав ему как следует сторожить их «внученьку», как он называл свою гостью, что по-прежнему продолжала молчать и никак не реагировала на его беседы и расспросы, лишь молча глядела невидящим взглядом в потолок. Нашарив на полатях большую плетёную корзину, дед Матвей коротко свистнул, подозвав мелкую, непонятного, пёстрого окраса собачонку с куцым хвостишкой:

– Тюря, айда со мной!

Собачка завертелась юлой под дедовыми ногами, закрутила хвостом, что есть мочи, громко повизгивая.

– Ну-ну, тихо-тихо, чего расшумелась? Гляди мне, ящерок не забижай, а то знаю я тебя, сейчас снова шугать их примешься да ловить.

Дед Матвей обернулся к кровати, на которой лежала Софья, покашлял смущённо, помял в руках картуз:

– Ты это, внученька, побудь покамест тут без меня, мне в Гнилой угол сходить надоть, травок кой-каких набрать бы. А я тебя-то вот не одну, на Афанасья оставляю.

Дед махнул рукой на кота, что улёгся возле Софьиного бока и уже начал подрёмывать, пригревшись.

– Фанасий- то за тобой приглядит, так что не скучай.

Дед Матвей надел картуз на голову, взял корзину и вышел из избы.

Ходил он долго, и воротился домой только к вечеру, когда уже стало смеркаться и тучи комарья закружились на болоте.

– Совсем заели проклятущие, – поднимаясь в избу по ступеням, ворчал дед Матвей, неся в руках полную корзину грибов да кореньев, и почёсывая искусанную шею, – Нешто настой мой супротив них спортился? Всегда помогал. Намажешься – и не одна тварь не подлетала. А тут…

Он замер на пороге, не договорив, и уставился на середину избы. Там, возле стола, стояла Софья и хлопотала, раскладывая миски да ложки.

– Бат-тюшки, внученька, – обомлел дед, – Встала? Полегшало, знать, тебе? Вот, и слава Богу, вот и слава Богу!

Софья вдруг выронила на пол деревянную ложку, и та с глухим стуком ударилась о доски, и укатилась под лавку.

– Так ты слышишь, доченька? – ахнул дед Матвей и перекрестился, – А я-то думал, ты не слышишь меня, что я тут старый дурак бормочу хожу, я уж думал – сам с собой баю. А она слышит!"

"Дед Матвей наспех сунул корзину в угол и поспешил к Софьюшке. Дойдя до неё, он взял девушку за плечи, развернул к себе, и внимательно вгляделся в глаза – нет, не видит она его, но ничего, ничего, хоть слышит – и то какая радость уже ему!

– Спасибо тебе за всё, дедушка, – неожиданно промолвила вдруг девушка.