Приданое

Одет он был в светлую льняную рубаху и зелёные штаны, на ногах были онучи, подвязанные лыковыми оборами и лапти. Вид его был благообразен и светел. Хороший это был человек, с большим и добрым сердцем, это понятно было по одному лишь взгляду на него. Он вздохнул тяжело, покачал головой и побрёл обратно в дом.

Софья уже стояла у занавески, переодетая в старенькое, но ладное старухино платье, принадлежавшее покойной его жене, которой не стало лет пять назад.

– Вот и ладно, – обрадовался старик, – Вот и молодец! А теперь давай-ка, я тебя в постель уложу, у меня перина-то лечебная, травами душистыми набита, ты ляжешь и сразу уснёшь, а сны-то каке тебе будут сниться, девка, у-у-у, самые сладкие. Ты спи и ни об чём не думай. Всё, что было, всё прошло, быльём поросло. Всё будет хорошо. Я тебя в обиду не дам. Меня дедом Матвеем зовут.

Девушка вновь ответила молчанием, и старик, даже не знавший, слышит ли она его, понимает ли, взял её под локоть и повёл к постели. Он укрыл её пёстрым лоскутным одеялом и присел рядом на лавку. Вскоре Софью сморил сон.

– Вот и ладно, – кивнул старик, – Отвар подействовал, спи теперь и забывай всё плохое, что случилось.

Он перекрестил девушку, сам перекрестился на тёмные от времени образа в углу, и вышел из избы, прикрыв дверь.

Глава 14

Тяжело рожала Устинья, хоть и помогала ей, как могла, повитуха бабка Фиса, и уговаривала, и кричала, что задушит она ребёночка, коли не станет слушаться её, но Устя была, как безумная. От невыносимой боли металась она по полку, застеленному чистыми простынями, и звала Софьюшку. Да не слышала та, и прийти на помощь ей не могла.

Когда узнала Устя новость, что сестра её старшая, Софья, пропала, так и сделалось ей плохо, и в тот же миг и потянуло живот, и хлынули на пол воды. Свекровь тут же отправила дочь свою, Гликерью, за бабкой Фисой, что повитухой в деревне была, а сама повела Устинью в баню. Скорёхонько подоспела бабка, и свекровь, бросив через плечо: «Всё нужное приготовила, я в дом пойду, начто я вам», посеменила по тропке от бани к дому. Повитуха только поглядела изумлённо ей вослед, да покачала головою.

А свекровь свою думу думала, спеша убежать от бани поскорее – по задумке её не должна была Устя нынче из бани выйти, а должна она была помереть родами, потому как побаловался Пахом и хватит. Она уж ему давно невесту богатую приглядела, а он своё заладил – Устя да Устя, ну просто замучил её с этой девкой нищей, вот и пришлось ей присуху на неё сделать, чтобы полюбила она сыночка её Пахомушку, да согласилась замуж за него пойти. Да видела мать, что натешился уже с жёнкой сынок её, сам уж понял, что не пара она ему.