Дитя прибоя

"

"– Я могу спросить, ваше величество? – помолчав, решился барон.

– Конечно.

– Это всё ваши собственные идеи или влияние первородных?

– И то, и другое, – улыбнулся юноша. – Знаете, чем отличаются советы придворных от советов тех, кто обучал меня последнее время?

– И чем же?

– Первородные не указывали мне, что делать. Они описывали проблемы со всех сторон, давая мне возможность самому прийти к нужному выводу. Некоторые из этих решений я обдумывал не один день.

– И тем не менее я бы не стал спешить с принятием окончательных решений по таким сложным вопросам, – слегка надавил барон.

– Вы считаете, что я попал под их влияние?

– Такая мысль меня посетила, – аккуратно ответил Тихий.

– Признаюсь, я тоже вначале так думал, – неожиданно улыбнулся юноша.

– Простите, ваше величество, я не совсем вас понял, – растерялся барон.

– В самый первый день, когда вы увезли меня в горы гномов, я столкнулся с очень неожиданным для себя отношением. Мне не кланялись, не рассказывали, как я красив и как прекрасно выгляжу. Больше того, меня откровенно высмеяли, заявив, что мои руки тонкие, как у девчонки. И за всё время, пока я жил в уделе, никто ни разу даже не попытался попросить у меня что-нибудь. Устав теряться в догадках, я сам решил спросить, чего именно они хотят за свою помощь. И знаете, что я услышал в ответ?

– И что же? – насторожился советник.

– Что все расы первородных хотят только одного: чтобы их считали равными гражданами империи, как людей, и оставили в покое, позволив жить своей жизнью. Всё! Они отказались даже от золота.

– В это я могу поверить, – помолчав, кивнул Тихий. – Единственный человек, которого они принимают, как равного себе, тоже отказался от золота, титула и заявил, что не хочет известности.

– Дальвар. Мой учитель, – с доброй улыбкой кивнул юноша.

– Похоже, вам очень понравился этот человек, – отреагировал барон, заметив эту улыбку.

– Да. В нём есть что-то правильное. Настоящее. Я попросил его научить меня стрелять и драться, а он сразу и честно сказал, что это будет тяжело, больно и обидно. И объяснил, почему.

– Он осмелился дать вам в руки оружие? – попытался возмутиться советник, но юноша не дал ему договорить.

– Да. Дал. И я до конца жизни буду признателен ему за это. Он единственный во всей империи, кто не стал причитать и ахать надо мной как нянька, а отнёсся как к равному, сделав из сопляка, пусть не мужчину, но юношу, – решительно отрезал император.

– А мальчик-то вырос, – буркнул про себя Тихий, глядя на советника, на лице которого заглавными буквами была написана та же самая мысль.

– Барон. Найдите мне ветерана из егерей. Я хочу продолжить тренировки, – потребовал юноша, заметивший растерянность своих опекунов.

– Но ваше величество.