Презумпция виновности

 – Вы кто, во-первых?

– Во-вторых, если вы попробуете пройти сквозь запертые двери, – Кряжин не глядел на возмущенного милиционера с большими звездами, – вы окажетесь первым подозреваемым по факту убийства офицера милиции в этом здании. – Выхватывая из приемника видеомагнитофона кассету, он уже следовал к другому видеомагнитофону, в углу комнаты дежурного. – В моем списке, в списке старшего следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры России.

– А при чем здесь Генеральная…

– Постойте, полковник!

Оторопев от грохота голоса московского «важняка», полковник подумал и решительно направился на четвертый этаж. Быть того не может, чтобы генерал, единственный его начальник здесь, позволил какой-то ищейке из прокуратуры, хотя бы и из Генеральной, командовать в этом здании."

"Вниз он спустился, когда Кряжин, прильнув к экрану телевизора, который развернул к себе, уже знакомился с информацией на видеопленке. Постоял в фойе, снял фуражку, расстегнул синюю теплую куртку и уселся напротив сержанта милиции, стоящего у входа с автоматом в руках. Сержант стоял с оружием не просто у входа – он охранял покой имен тех, чьи фамилии были высечены на мраморе передней стены в фойе ГУВД. Такая есть в каждом из областных Управлений внутренних дел. И с каждым годом фамилий на ней становится все больше. Вот и для Желябина здесь место подыскалось. Как раз заполнится донизу третья колонка. Одной фамилии как раз и не хватало, чтобы начать готовить место для четвертой.

Через пять минут тишины, изредка разбавляемой голосами сгрудившихися подле выхода из управления сотрудников во главе с начальником, Кряжин вынул кассету из гнезда магнитофона и направился вон из вотчины дежурного.

– Что, Иван Дмитриевич? – понимающе нахмурился генерал. Кряжин любил таких – спокойных, вдумчивых и тактичных. – Что-нибудь есть для нас?

Кряжин несколько раз кивнул, вынимая из кармана сигареты, и только после этого сказал:

– Да.

– Имя знаете?

Прижимая локтем кассету, советник в нарушение требований самого же начальника закурил и снова качнул головой:

– Да. Держать двери запертыми уже не имеет смысла. Скажите, Желябин женат?

Генерал подумал, понял, что попал впросак, посмотрел на следователя и приободрился: на лице Кряжина лежала печать вины и стыда за то, что он так мало знал о человеке, с которым разговаривал не далее как два часа назад.

– И я не знаю. Точнее, не помню – говорил он или нет.

– Женат, – глухо бросил кто-то из толпы. – Молоденькая совсем девочка…

– Господи, и ребенок…

– Не ребенок. Жена у него совсем еще девочка.

– Ну, хоть так, – совсем уже некстати выпалил генерал. Поняв, окончательно поник.

Кряжин поднялся наверх.