Ошибка президента

– Я до сих пор один случай забыть не могу, хотя было это… сейчас какой год у нас, девяносто четвертый? Ну значит… Двадцать семь лет назад.

Соболев с Меркуловым сидели в конце стола, в стороне от веселившихся гостей – такие беседы располагают к откровенности, тем более что ж не поделиться с товарищем, дело-то ведь старое, это когда было…

– У нас и в КГБ такие случаи бывали, что остается только руками развести. Вот вроде того, о чем я хочу рассказать. Пропал наш агент, восточный немец из Штази. Он выполнил задание, приехал в Москву, чтобы доложить, и пропал. А ведь его наши люди «вели» до самого здания на Лубянке. Точно известно, что он туда вошел, но у нужных людей так и не появился и наружу не вышел. И никто до сих пор не знает, что с ним стало. Каково! Нераскрытое преступление в стенах КГБ!

Меркулов покачал головой:

– Да брось ты, старик, наверняка кому надо знали.

– Нет! – крикнул Соболев, так что некоторые из танцующих с удивлением на него оглянулись. – В том-то и дело. Этот немец, – он понизил голос до шепота, – положил в один швейцарский банк очень крупную сумму – на предъявителя. Почему немец – сам понимаешь.

– Да, ваше ведомство любило действовать через третьих лиц.

– Верно, – согласился Соболев. – Деньги предназначались для поддержки братских партий, да мало ли на что, не буду распространяться. Получить их мог тот, кто знает определенный код, а этот код немец и должен был передать нашему верховному руководству. Ни записывать его, ни тем более сообщать кому-либо, кроме Самого, он не имел права. И не успел сообщить…

– А что тут думать? Зная код, получаешь несколько миллионов долларов, – усмехнулся Соболев.

В это время к нему подошла жена одного из их старых приятелей:

– Да что вы такие мрачные? Герка, у тебя же юбилей! Пошли потанцуем!

И она, схватив Соболева за руку, подняла его с места.

Всем отделениям милиции города Москвы и Московской области.

Разыскивается не установленный следствием преступник, подозревающийся в совершении тяжкого преступления. Приметы: мужчина, на вид тридцать лет, рост около 180 см, волосы русые, коротко стриженные. Лоб высокий, глаза серые, брови светлые, прямые, нос прямой с горбинкой, рот небольшой, губы тонкие, уши большие. Одет в шерстяное пальто, темный костюм, светлую рубашку. Прилагается его фоторобот, сделанный по свидетельским показаниям.

– Слушай, а это не тот мужик, который подорвал Карапетяна? – спросила Александра Ивановна, указывая на лежавший у нее на столе фоторобот «Игоря». – Надо проверить. По описанию вроде сходится, хотя описание, как его ни составляй, все равно портрета не даст. Хотя, – Романова нахмурилась, – Шевченко-то нет.

– Так этот второй жив, кажется.