Ошибка президента

Но он подрабатывает, хочет летом в шабашники податься, строить что-то.

– Значит, все прекрасно. А вы хотите, как Таня– в клетку? Вам же очень повезло, что Леонид Бурмеев выбрал не вас. Вы бы вот тоже сейчас скрывались.

     – Вы так думаете? – Аллочка улыбнулась сквозь слезы. – Может быть, вы и правы.

– Последний вопрос, – сказал Турецкий. – Вы этого Игоря больше не видели?

– Но вспомните его, если увидите?

– Тогда, может быть, заедете после работы на Петровку, и мы с вашей помощью сделаем фоторобот?

– Вы думаете, Игорь… – Аллочка в страхе прижала ладонь к губам и, округлив глаза, посмотрела на Турецкого.

– Я ничего не думаю, – ответил тот. – Просто случайный посторонний человек, который появился у Бурмеевых незадолго до того взрыва. Это же всегда подозрительно.

– Никогда бы не подумала, – покачала головой Аллочка. – А впрочем… было в нем что-то такое странное, я же вам говорю, он был не такой, как все. Вот и Танька на него клюнула.

«Она и на меня клюнула», – мрачно подумал Турецкий, но вслух этого не сказал.

– Одного не могу понять, – сказал он, – вы так о ней говорите, как будто она ваш враг. А ведь вы дружите с первого класса. Что это – женская дружба?

– Вы, мужчины, все упрощаете, – ответила Аллочка. – Я ей завидовала всю жизнь. А зависть – это же и преклонение, и любовь, и ненависть. Если бы я ею не восхищалась, разве стала бы завидовать? Вот и получается – все чувства вместе, в одном клубке. И она меня притягивала всегда – все у нее получалось ярко, необычно. Вот и все.

«Вот и все, – думал Турецкий, когда, попрощавшись с Аллой Зуевой, спускался вниз по эскалатору. – Кончилась сказка. А может быть, это и к лучшему»

Меркулов, пожалуй, и не придал бы сообщению Гали Крутиковой такого большого значения, если бы не один разговор, который произошел этим летом.

В ресторане «Дубровник» отмечалось шестидесятилетие Георгия Романовича Соболева, полковника КГБ в отставке, а когда-то приятеля Кости Меркулова по аспирантуре.

Они в то время были очень дружны, но затем их пути разошлись, и, только выйдя на пенсию, Гера Соболев снова начал собирать старых друзей – по всему видать, на службе он почти не обзавелся новыми.

Говорились тосты, угощение было неплохое, и к концу юбилея кое-кто даже набрался. Меркулов пил мало – здоровье не позволяет, да и с возрастом его как-то перестали воодушевлять обильные возлияния. Пока другие пели, танцевали и вообще радовались жизни, он подсел к юбиляру.

Стали вспоминать старые времена, затем переключились на современные, поругали правительство, посетовали на разгул преступности, на низкую раскрываемость преступлений.

– Но ведь, Гера, и раньше такое бывало, вспомни,– сказал Меркулов.

– Бывало, Костя, что греха таить, – кивнул юбиляр.