Возраст – преимущество

Перебросившись со связным парой слов, позвали врача. Часовщик подтвердил, что хирург был «нашим» человеком и доверять ему можно. Я попросил передать в отряд сведения обо мне и, по возможности, держать в курсе происходящего. Так же прояснил для обоих мою задумку с выносом раненого фрица, после Кузнецова так близко к немецкому начальству у нас никого не было. Вот я и решил, а почему бы, собственно, и нет? Да, я как бы не кадровый военнослужащий рейха, но все же числюсь в штате абвера, а это серьезно. К каким-либо секретам меня никто не допустит, я не Кузнецов, выдававший себя за немца, зато мне удалось хорошо себя зарекомендовать, по крайней мере, я так думаю. С Кузнецовым тоже пока не все ясно, то ли он уже пропал, то ли шифруется где-то, но Медведев при последней нашей встрече уклончиво объяснял, что наш разведчик занят важным делом.

Через две недели в палату, в которой я лежал в абсолютном одиночестве, заявились два каких-то подтянутых фашиста, в чистейшей форме, красивые такие, как с плаката. Я было перестал дышать, но вошедшие сразу сняли мои страхи, начав говорить.

– Как ты себя чувствуешь, Осипчук? – А вот обращаться на «вы» они никогда не станут, все же я не немец.

– Рука как плеть висит, в остальном вроде нормально, – сказал правду я.

– Ты сможешь пройти с нами на третий этаж, с тобой хотят поговорить?

– Если надо, значит – смогу.

Мне даже помогли подняться с постели и накинуть на плечи халат, а теплые они у немчуры, я даже удивился, когда доктор в первый раз мне его принес. Удивился, что вдруг вообще его выдали, а уж когда разглядел ближе… В наших госпиталях халатики попроще будут.

На третий этаж мы поднялись довольно споро, ноги-то не болят, шел легко, рука привязана к телу, хирург настоял на прочной фиксации. Кость все же оказалась треснутой, и мне без гипса просто зафиксировали ее, привязав к телу. Остановившись у дверей очередной палаты, на третьем этаже их было гораздо меньше, один из немцев, кажется, лейтенант, под плащом не вижу точно погон, постучал и открыл дверь.

– А вот и мой мальчик, мой спаситель! – встретил меня громогласным ревом Дюррер.

Да, это был именно недобитый партизанами командир моего подразделения. Как же все-таки хорошо, что он не притащил сюда еще кого-то из учившихся вместе с Юрко пацанят.

– Добрый день, господин майор! Рад видеть вас в добром расположении духа, – поприветствовал я командира и вскинул руку в нацистском приветствии.

– Брось, Юрий, – ого, как он ко мне ласково, – брось эти церемонии! Подойди, как видишь, сам пока не могу, я пожму твою верную руку! – Такое признание от фашиста стоит дорого.

– Здравствуйте, герр майор, – протянул я руку, подойдя к шикарной койке Дюррера.