Представитель (ПВ-6)

— Так почему бы в первую очередь не дать их нашим защитникам на северном направлении? Пускай они создадут с их помощью «вал огня Корнилова», доберутся до уверенного броска гранатой, и задавят врага огневой мощью. Чтобы тот и головы поднять не смог, пока наши бойцы не добегут до его позиций. А там расстрел в упор и линия обороны врага взята. Мощный огненный натиск такого рода уже получившие первый боевой опыт ветераны могут создать. И жизни их сохраним, и врага выдавим.

— Ты представляешь, какой расход мин будет? — вскинулся Жуков, предлагавший до этого бросать пополнение в атаку, без курса начальной подготовки.

— Лучше тратить железо, чем жизни наших людей.

— А потом чем мы будем врага дальше гнать? Палками? — продолжал стоять на своем Георгий Константинович.

— Если необученных людей кидать сразу в атаку, то потом не останется тех, кто будет родину защищать. Их перестреляют, как куропаток."

"Наш спор надолго не затянулся. Стоило товарищу Сталину поднять руку, призывая к молчанию, как замолк не только я, но и норовистый Георгий Константинович.

— Предлагаю вынести оба предложения на голосование, — негромко сказал Иосиф Виссарионович.

В итоге с перевесом в один голос присутствующие все же проголосовали за мой вариант, к вящему неудовольствию Жукова. Чего хотел добиться Сталин, применив здесь «демократию», я не понял. Может, не хочет ни с кем из нас пока портить отношения. Вроде как Георгий Константинович был «любимчиком» Буденного, а Семен Михайлович сейчас очень хорошо показывал себя на Западном фронте. Да и замом в Ставке Жуков был именно у Буденного. Возможно, Сталин не хотел ссориться с маршалом, потому и терпел Жукова. Или я чего-то просто не знаю и не правильно воспринимаю поведение главнокомандующего.

После этого совещание окончилось. Лишь напоследок я получил конверт от Поскребышева. В нем лежал приказ о моей новой командировке на восточный фронт. Похоже, Иосиф Виссарионович еще до совещания собирался меня туда направить, а все эти «тесты» и вопросы во время заседания Ставки были не просто так. Проверял, есть ли смысл меня снова туда отправлять.

Дома весть о новой командировке встретили без восторга. Леша накуксился, но закатывать истерики не стал. Уже большой, и понимает, что такое «долг» и «служба». По радио сейчас постоянно об этом говорят, на улицах люди тоже обсуждают необходимость защищать свою родину, да и в садике с детьми беседы проводят. Ира пока в силу возраста понимала меньше, но брала пример с мамы. А Люда… она была откровенно не рада.

— Ты же не военный, даже не служил. Почему тебя постоянно отправляют на фронт? — с болью в голосе восклицала она. — Когда ты в Польшу поехал, я уж думала, что не стоит переживать.