Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

И кто бы стал этим заниматься в трезвом уме? Любого другого бестия за это время просто сожрет.

— Ментал, зеркало, — повторила я, запоминая.

— Есть еще два дара, но про их свойства мне неизвестно. Я пока не выполнила задание, не доказала верность, и мне не открыли всех тайн. Я только знаю, что эти два дара как-то связаны с Прорывами.

Веела, не отрывая взгляда от моего ошарашенного лица, нашла мою руку и сжала запястье.

— Таких людей, Аля, не оставляют в живых. Про эти дары никто не должен знать. Они для избранных.

Новые кусочки мозаики в моей голове один за другим встали на место.

— Это те самые случаи, когда дар якобы не пробудился? — прошептала я, думая о маме."

"О маме, которая уснула и не проснулась, якобы ее выжег ее дар, а на самом деле? Что же случилось на самом деле? Еще я вспомнила о документе из секретного архива — списке кадетов, которые умерли почти сразу, окончив Академию.

— Ректор знает, что их убивают? — осипшим голосом спросила я. — Знает про дары?

— Только про ментальный, потому что без него не настроить полосу препятствий, и, наверное, знает, что их несколько. Отец давно точит зуб на ректора Кронта и убеждал дядю сместить его с должности, но мейстер Кронт отлично руководит Академией. На его небольшое сопротивление всегда можно закрыть глаза. На время учебы кадетов с запретным даром стоит оставить в покое. До них всегда можно добраться позже.

— О Всеблагой… — выдохнула я.

И самое страшное, что Веела, спасая нас, дорожа нами, остальные смерти воспринимает как должное. Как некую неприятную необходимость. Моя мама… Моя бедная мама! Они добрались до нее! И отец, видимо, это понял!

— Так, погоди, — пробормотал Ронан. — Я не догоняю. Ты сейчас что хочешь сказать? Кристалл с капелькой крови Али в этом вашем хранилище засиял, и про это сразу узнали?

— Да, — кивнула Вель.

— У Али запретный дар?

— Да.

Я боролась с желанием ощупать себя с ног до головы, чтобы понять, где же скрывается этот несносный запретный дар, потому что я не ощущала его вообще никак. И не могла взять в толк, когда же он раскрылся, да так незаметно, что я вовсе этого не поняла. Вместе со способностью видеть дороги Академии? Когда я сбежала с полигона и, спрятавшись на скамейке в парке, тряслась от холода и жалела себя?

— Какой? — быстро спросила я.

Вель покачала головой.

— Это неизвестно. Один из четырех.

— И никак нельзя от него избавиться? — малодушно воскликнула я.

Глупый вопрос. Это все равно что попытаться избавиться от важного внутреннего органа: сердца или печени. Но если их можно вырезать, то как отрезать дар?

Вот и Веела лишь поглядела с жалостью и ничего не ответила.

— И что теперь?

Мы с Ронаном обменялись растерянными взглядами.