Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Лера провожает ее ласковым материнским взглядом, а затем со слабой улыбкойсмотрит на меня:

— Сейчас тебе картинку для поднятия настроения будут рисовать.

— Да, — подтверждает Ива, — собачку нарисую.

Деловито выходит из гостиной, и мы с Лерой молчим. Сама пришла за помощью, а теперь хочу сбежать.

— Ты поступаешь правильно, — Лера, наконец, нарушает гнетущую тишину. — И я понимаю, что тебе сейчас очень больно. И девочку, — она замолкает на несколько секунд и смотрит в сторону,

— очень жаль. Ни отца, ни матери нормальной...

Я делаю глоток теплого чая, в который роняю несколько слезинок.

— Он должен был быть честным, — тоскливо заявляет Лера.

— Он якобы был честным... когда я спала...

— Глядя в глаза, Люб, должен был все сказать, — Лера хмурится. — Я не знаю, как бы все тогда у вас сложилось, но... все было бы иначе. Приняла бы ты его дочь тогда, не приняла... это не имеет значения, но должен был быть честный, пусть и тяжелый разговор.

Мое внимание цепляется за Лерины слова о принятии внебрачной дочери. Они были сказаны с иначе, чем остальные. В них я уловила какую-то мягкую решительность, будто у нее однажды стоял такой выбор.

— Принять или не принять? — переспрашиваю я, крепко сжав в пальцах чашку чая.

— Да, — Лера не отводит взгляда.

В гостиную возвращается Ива. В одной руке — белый лист бумаги, в другом кулачке — цветные карандаши.

Она усаживается возле ног Леры, которая ласково треплет ее за мягкие волосы на макушке:

— Какую собачку будешь рисовать тете Любе?

— Большую и добрую, — отвечает Ива. На пару секунд прижимается щекой к колену Леры и наклоняется к листку, подхватывая с пола зеленый карандаш. —Большую добрую и зеленую собаку.

Лера поднимает на меня взгляд. О, господи. Ива ей неродная по крови. Моя подруга прожила свою семейную драму, в которой ей пришлось столкнуться с последствиями мужской жестокости и эгоизма."

"Я унесу эту тайну с собой в могилу. Никому не скажу даже под пытками.

— Ты поступаешь правильно, — повторяет Лера, — и требуешь от Богдана тоже поступить правильно, но... он сопротивляется, потому что он боится, Люба, потому что за правильным решением всегда следует боль и сожаления. Его будет ломать.

Он это знает и поэтому рычит.

Глава 44. Вы белены объелись?

Большую добрую и зеленую собаку я забрала с собой. Вот сижу на кухне со стаканом воды и смотрю на старательный, но несуразный детский рисунок.

У собаки — большие уши и круглый живот, в котором Ива нарисовала пять сердечек. Они тоже вышли немного кривыми, но глядя на них мне тепло.

Моя подруга Лера удочерила внебрачную дочь мужа, и я чувствую между ними крепкую связь безусловной любви, которая заставляет меня сейчас задуматься, а смогла ли бы я так.