Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Понимаешь? Не деньги! Не репетиторы, не квартира на Покровке!

Она толкает меня, но я не шевелюсь:

— Не частная школа! А честность! Только не односторонняя честность, которую ты вывалил на

Доминику! Честность во всем! И с нашими детьми! Ясно?! и не буду я требовать того, чтобы они приняли свою младшую сестричку и любили ее! Но знать должны! Захотят познакомиться? Значит, познакомятся! Нет? Никто их не заставит! Смысл не в этом!

— А в чем? — рычу я.

— Принять тот факт, что Доминика существует, — продолжает всматриваться в мои глаза с черной печалью. — Что она твоей крови и плоти. И правду о твоей ошибке должны разделить все. С этим жить должна не только одна девочка, но и те, о ком ты не подумал, когда решил повеселиться с другой женщиной.

Я отворачиваюсь и сжимаю переносицу до боли в попытке прийти в себя. Я не принимаю слова

Любы. Она не права. В ней сейчас говорят гормоны и желание отомстить мне за измену в прошлом.

— Ты не посмеешь пойти к нашим детям...

— Пойдешь ты, — решительно перебивает меня Люба. — Это не моя дочь, не моя вина, не моя ошибка, Богдан, но я эту девочку не боюсь. Повторяю, мамочкой я ей не буду, но стану первым взрослым, который отказывается играть по вашим с Кристиной правилам. Я признаю ее существование, — в уголках глаз Любы вспыхиваю слезы, — пусть мне и больно. И обидно. И в моей обиде и боли виновата не она, а ты с Кристиной. Также ты с Кристиной виноваты и в ее боли.

И будете виноваты в боли и злости наших детей. Вы, Богдан, а не кто-то еще. Не знаю, поймет ли это Кристина, но... ты... — сглатывает, — ты уж постарайся вернуть себя прежнего. Тебе не стать

Доминике отцом, да и не этого она ждет сейчас. Понимаешь? Она ждет признания твоей вины перед ней, и только после этого она шагнет вперед.

— Я думаю, что тебе надо отдохнуть, — медленно проговариваю я и сжимаю кулаки. —

Отдохнуть, дорогая, и, может, после сна ты поймешь, какую ерунду ты несешь.

Я шагаю обратно к машине. Не могу находиться рядом с Любой, ведь сорвусь и разгромлю дом, а после меня точно повернет на решении, что я должен и с законной женой поступить жестко и бескомпромиссно.

Мои правила и принципы не оспариваются. Не подлежат сомнению. Я прав в этой ‘ситуации, а не

Люба с ее слезами и добротой на грани тупости."

"— Ты поэтому и не видишь проблемы в вашей связи с Кристиной, — летит мне в спину, — для тебя это действительно лишь ошибка, которую можно закрыть, деньгами, но о чувствах других ты и не думаешь! Ты же все решил, да? А наши слезы и наши крики — для тебя глупость и капризы!

— Иди в дом! — рявкаю и оборачиваюсь. — Да, хватит сопли распускать! Не будь блаженной идиоткой!

— Да лучше быть блаженной идиоткой, чем тобой! — Люба делает ко мне шаг.