Предатель Ты врал мне годами (СИ)

У Аркаши с дедулей сложились хорошие доверительные отношения, пусть я все время боялась свекра и избегала его. Мои же дети совсем его не боятся.

Не боятся, не опасаются и часто бегут за разговорами и советами.

Надо отдать должное Алексею Романовичу: внуков он любил безоговорочно, пусть и не сюсюкался с ними. Нет, сюсюкался мой папа, а свекр в своей заботе был строг, честен и справедлив. И никогда не шел, например, на подкуп сладостями, чтобы его любили больше.

Так поступали мои родители, но в долгосрочной перспективе выиграл Алексей Романович. К нему у моих детей доверия больше.

И разве можно их за это винить?"

"Мои родители оказались гнидами.

— Знаю, дед, — недовольно фыркает Аркаша, но я в его голосе все равно слышу тревогу, —

слушай, можно я у вас с бабушкой перекантуюсь, пока тут все не уляжется...

Сердце падает куда-то в пятки.

Меня ведет в сторону. Я отставляю ногу, чтобы поймать равновесие, и затем следует пинок в область почек.

Я ойкаю. И прижимаю ладонь ко рту.

На веранде воцаряется тишина.

Я зря зашла в комнату к сыну.

Дверь была приоткрыта, и я хотела заглянуть к нему и разбудить, если спит, но услышала его голос, который шел с веранды.

Мое материнское любопытство задавило все разумные доводы, что я должна прикрыть дверь и пойти по своим делам.

Шаги.

— Все в порядке, дед, — говорит Аркаша, и отодвигает оконную панель. Одергивает тюль. — Нет, отвлекся.

Выходит ко мне. Между нами — пара шагов.

Чувствую себя глупо, но я вскидываю подбородок. Я — мать. И я — хозяйка в этом доме. Имею право подслушивать сыновьи разговоры, учитывая, сколько вокруг меня лжи.

— Да, я приеду, — говорит Аркаша в смартфон, тяжело вздыхая на меня. — Через час буду, —

мрачная пауза. — Да, я даже не против повозиться с тобой в твоем саду, дед. Ты меня не напугал.

Сбрасывает звонок.

Обалдеть, как он сейчас похож на своего отца. Вот прям его копия. Я будто смотрю на Богдана, когда ему было семнадцать лет.

Глотку схватывает спазм слез.

— Что, мам? — Аркаша прячет телефон в карман.

Я ждала возмущений, что я поступаю неправильно и некрасиво, но мой сын не торопится психовать на любопытную мать.

Только его глаза темнеют.

— Я думала, что ты спишь...

— Нет, не сплю.

Между нами натягивается напряженное молчание, которое я все же прерываю:

— Ты к дедушке?

— Ты же слышала. Да, — кивает. — К деду поеду.

И в манере речи прослеживается Богдан, который в неудобных ситуациях закрывается, агрессирует и ничего не поясняет.

— Зачем?

Аркаша опять вздыхает, прячет руки в карманах джинсов и перекатывает с пяток на носки, но так и не отвечает мне. Хмурится:

— Захотелось покопаться с дедом в земле.

Секундная оторопь, и я тихо, но строго заявляю:

— Не дерзи.

И сама удивляюсь своему тону.