Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Шум стоял невероятный, но казалось, слышу его одна я. Я никак не могла отвлечься от шороха переворачиваемых страниц и скрипа карандашей по бумаге.

Когда все кончилось, я считала, что провалила математику и наверняка физику. Ответы мои по разделу «физика» трудно было назвать даже предположениями – случайные кружочки на странном розовом листе.

Я поехала домой, чувствуя себя идиоткой. Не просто идиоткой, а смешной идиоткой. Я увидела других студентов. Они спокойно входили в комнату, занимали свои места и начинали писать ответы – они давно к этому привыкли. Как я могла подумать, что смогу войти в пятнадцать процентов лучших в этой группе?!

Это был их мир. Я потопталась на окраине и вернулась в свой.

Весна выдалась необычайно жаркой. Мы с Люком перетаскивали перекладины – железные балки, которые горизонтально тянулись вдоль крыши. Балки были тяжелыми, солнце палило нещадно. С носа капал пот. Люк снял рубашку и оторвал рукава, чтобы под одеждой гулял ветер. Я и мечтать не могла о столь радикальном решении. Но после двадцатой балки спина моя промокла насквозь. Я вытащила футболку из брюк, чтобы стало попрохладнее, и слегка подвернула рукава – всего на дюйм. Через несколько минут меня заметил отец. Он подошел и одернул рукава.

– Здесь тебе не публичный дом! – рявкнул он.

Я смотрела, как он уходит, и механически, словно не сознавая, что делаю, закатывала рукава снова. Отец вернулся через час. Увидев меня, он замер на месте, не понимая, что делать. Он отдал мне приказ, и я его не выполнила. Он постоял в неуверенности, потом подошел ко мне и резко одернул оба рукава. Не успел он сделать и десяти шагов, как я снова их закатала.

Я хотела подчиниться. Всей душой хотела. Но было так жарко, а ветерок так славно обдувал мои руки. Это же всего несколько дюймов. Я укутана с головы до ног. Тем вечером я полчаса выцарапывала черную грязь из ушей и носа. Я не чувствовала себя объектом желания или соблазна. Я была человеческим погрузчиком. Ну и кому какое дело до дюйма обнаженной кожи?"

"Я стала собирать свои чеки на случай, если понадобятся деньги на обучение. Отец это заметил и стал поручать мне небольшие покупки. После второй аварии мама решила купить страховку, и отец сказал, что я должна оплатить свою долю. Я это сделала. Потом он потребовал больше, за регистрацию.

– Эти правительственные выплаты пустят меня по миру, – сказал он, когда я отдавала ему деньги.

Этим отец удовлетворился, пока не пришли результаты экзамена. Я вернулась со свалки и обнаружила белый конверт. Я вскрыла его, выпачкав жирной грязью, и уставилась на свои баллы. Двадцать два. Сердце у меня заколотилось. Не двадцать семь, но все же некоторые возможности открывались.