Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Когда я впервые подкрасила губы блеском, Шон назвал меня блудницей. Я была в своей комнате, смотрелась в зеркало и пыталась сделать все правильно. И тут в дверях появился Шон. Он сказал это словно в шутку, но я тут же стерла блеск с губ. Вечером в театре, заметив, что Чарльз смотрит на Сэди, я снова подкрасила губы. И тут же увидела, как скривился Шон. Когда мы возвращались домой, атмосфера в машине была напряженной. На улице подморозило. Я сказала, что мне холодно, и Шон наклонился включить печку. А потом остановился, хохотнул и опустил все стекла в машине. На меня словно ведро со льдом опрокинули. Я пыталась поднять хотя бы свое стекло, но он поставил замок. В ответ на мои просьбы Шон только смеялся.

– Мне холодно, – твердила я. – Мне очень, очень холодно.

Так мы проехали двенадцать миль. Все это было бы веселой игрой для двоих, если бы у меня так не стучали зубы.

Я боялась, что стану неправедной женщиной. Иногда я не могла сдвинуться с места, настолько боялась ходить, наклоняться или приседать, как они.

Мне казалось, что до появления Сэди все было лучше. Я даже убедила себя, что это ее вина. Без нее Шон был бы другим. После Сэди он начал встречаться со своей прежней подружкой, Эрин. Эрин была старше, она не собиралась играть в его игры. И поначалу мне казалось, что я была права: Шон стал вести себя лучше.

А потом Чарльз пригласил Сэди на ужин. Она согласилась, и это услышал Шон. В тот вечер я допоздна работала у Рэнди. Когда за мной заехал Шон, на нем лица не было от злобы. Я поехала с ним, надеясь его успокоить, но мне это не удалось. Он два часа колесил по городу, выискивая джип Чарльза. Шон грязно ругался и твердил, что, когда найдет этого ублюдка, «начистит ему физиономию». Я сидела на пассажирском сиденье, слушала рев двигателя, смотрела, как желтые линии исчезают под капотом. Я вспоминала брата, каким он был в поездке. Я думала об Альбукерке и Лос-Анджелесе, о долгих милях на трассах."

"На сиденье между нами лежал пистолет. Когда Шон не переключал передачи, он брал его и гладил, иногда крутил на указательном пальце, прежде чем положить обратно. Свет от проезжавших мимо машин играл на металлическом стволе.

Я проснулась, почувствовав тысячи иголочек в голове. Они больно жалили и не давали ни о чем думать. Потом они неожиданно исчезли, и я собралась с мыслями.

Было раннее утро. Янтарный солнечный свет проникал в окно моей спальни. Я стояла, но не сама. Две руки сдавили мое горло и трясли меня изо всех сил. Иголочки в голове пронзили череп. У меня было всего несколько секунд, чтобы удивиться, почему иголочки вернулись. Глаза мои были открыты, но видела я лишь белые вспышки. До меня доносились невнятные крики:

– ШЛЮХА! БЛУДНИЦА!

Потом другой голос. Мамин.

– Прекрати! – кричала она.