Преданная. Невеста (СИ)

Мы обе понимаем, что не ей меня учить, но Лиза все равно произносит снисходительно, проезжаясь еще одним взглядом. Задерживается на моей шее. Я запоздало осознаю, что забыла снять подвеску.

Только и прятать уже поздно.

Взгляд бывшей подруги поднимается к моим глазам. Он горит четким пониманием, что это, откуда, сколько стоит. И рядом с этим – обидой вперемешку с осуждением.

Больше меня, думаю, она сейчас ненавидит только Тарнавского. Напридумала себе, что он меня у нее увел. Что я под его влиянием изменилась. Стала алчной. Пафосной. Наглой. Бросила ее…

Это все неправда, но правду ей сказать я не могу.

– Я извинилась, – произношу спокойно, имея, в виду, конечно, Констанкевича, нашего преподавателя по Регулированию ценных бумаг и фондового рынка.

Его пара была сегодня первой. Я немного опоздала, потому что судебное заседание затянулось. Потом такси попало в пробку.

Но причины моего опоздания — не дело Лизы. А губы бывшей подруги кривятся в едкой улыбке.

– Я бы твоим извинениям не доверяла…

Ее откровенно лишние (как и весь наш диалог) слова переполнены обидой и желчью. У меня почти что падает планка.

Выдыхаю и качаю головой, жму на кнопку блокировки мобильного, привлекаю внимание еще и к нему.

То, что вместо моего старого телефона в руках теперь новый Айфон (подарок Тарнавского), Лиза тоже замечает.

– А говорила, не надо все это… – Произносит тихо, будто уличая меня в очередной лжи. Я глотаю желание оправдаться. Напоминаю себе, что не должна.

Последний волосок, который сохраняет наши с Лизой призрачные шансы, это то, что она не раструбила никому о наших с Тарнавским отношениях. В университете о них не знают. Однокурсники за моей спиной об этом не шушукаются. Она молчит, потому что держит козырь в рукаве, или сознательно оставляет этот узенький путь – не знаю. Знаю, что пока что мы обе не готовы по нему пройти.

В ее воображении я сейчас алчная тварь, которая по головам прошла к собственной цели. Пережевала нашу с ней дружбу и выплюнула, достигнув желаемых высот.

А кто я в реальности – обсуждать с Лизой смысла нет.

Отчасти я даже понимаю, что она чувствует, и почему пытается задеть. Отчасти… Иногда мне хочется послать ее нахуй. Где-то так же, как она послала меня.

Да, я была неправа, обвинив ее в краже конверта. Да, я, скорее всего, действительно похерила нашу дружбу по непонятным для нее причинам. Да, я тоже очень по ней скучаю и мне дико больно. Но мы же взрослые люди, которым иногда приходится расставаться. Всем нужно уметь сдерживаться. А Лиза… Она слишком избалованна отцом.

– Ты что-то хотела, Лиз? – собрав силы в кулак, свожу брови и стараюсь поскорее закруглить наш бессмысленный разговор.

Взгляд подруги становится еще более обиженным. Я улавливаю во всем, что она делает, отчаянье и беззащитность.