Право на сына

Я жду, что он пройдет на кухню или закроется в ванной, чтобы поговорить с ней наедине, но он достает телефон из кармана и при мне набирает номер.

— Лиза, не разбудил? — с заботой о человеке по ту сторону провода, спрашивает он. — Ты сможешь остаться с Тимофеем? Да, я не приеду. Спасибо.

Странно, что раньше мне казалось, будто эта девушка — его жена. Он говорит с ней обычным, спокойным голосом, без излишнего снисхождения, но так, как разговаривают с прислугой, а не любимой женщиной. Даже со мной он другой. Его голос меняется, становится на пару октав ниже, нежнее, ласковее и… возбуждённей.

Возможно, я это рисую себе, потому что хочу, чтобы так было. Несмотря на то, что было между нами три года назад, я больше не уверена, что Лебедев способен забрать у меня Даню, но теперь совсем не знаю, как сказать ему о сыне после длительного молчания.

У меня ведь было столько возможностей, так, между делом, рассказать.

И я не воспользовалась ни одной. Всё боялась, что он просто возьмет и отберет у меня сына.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смешно.

Правда, мне не до смеха. До жути хочется начать говорить и объясняться, рассказывать ему, как все было, но я так не хочу рушить то, что между нами есть. Я ведь вижу это по его взглядам, направленным на меня, по желанию, которое он даже не пытается скрывать. Я расскажу ему о Дане. Обязательно. Скажу всё, как есть, до мелочей.

Расскажу, что хотела забеременеть от него специально, а потом — так получилось. Обязательно поведаю всё, когда пойму, что между нами может что-то получиться. Я все еще сомневаюсь и жутко боюсь пускать его в нашу жизнь, потому что в моем сердце он поселился еще с момента первой встречи. И как бы я не убеждала себя в обратном — он никуда оттуда за три года не делся.

Стас помогает мне встать со стула, доводит до спальни и в нерешительности останавливается на пороге. У нас одна комната, кухня и ванная. Спать ему, кроме, как со мной и Даней, негде. Жалею, что попросила его остаться, а он, не сумев отказать, согласился.

— Я переложу Даню в кроватку, — говорю неуверенно, потому что сын не спал в ней с самого рождения.

— Не нужно, мы поместимся.

Стас подталкивает меня к кровати, я в нерешительности останавливаюсь и понимаю, что нужно переодеться. Снять платье, которое сыграло со мной злую шутку, принять душ. Ни на что нет сил, поэтому я лишь прошу Лебедева отвернуться и быстро надеваю пижаму, сняв при этом бюстгальтер.

— У меня нет ни одной мужской футболки, — оправдываюсь, когда понимаю, что ему придется спать в костюме. Ну или в трусах.

— Я рад, — искренне произносит он, сбрасывая с плеч пиджак. — Ложись, я разденусь и лягу рядом.

Меня начинает трясти.