Право на жизнь (СИ)

О том, что кто-то может быть здесь еще внутри мы и не подумали. Смелые, самоуверенные… и ужасно глупые. Схватила артефакт, ринулись оба к дверям — снова заперты! Греттен, чудище, да где же ты! Зверька не видно, а он один заново через магическую защиту провести может…

Распахнула балахон, пытаясь укрыть Анхельма, только капюшон на две головы не рассчитан."

"— Ардин, сама, я разберусь, — сдавленно выдавил Хельме, выпутываясь из моей формы. — Да крыжты зеленые, и тебя не прячет!..

Гроршева своенравная одежка! Сейчас-то что упрямится, когда самый случай стать невидимкой! Шаги звучали все ближе, еще пара секунд и застукают взломщиков с поличным…

— Дин, прости, потом поколотишь, — лихорадочно прошептал Хельме непонятное.

Затем подхватил на руки, укладывая спиной на стол, прижался сверху всем телом и впился с силой в губы, лишая воздуха.

*(норвеж.) откройся

**(норвеж.) для меня нет закрытых дверей

16.3. Отговорка с последствиями

Еще никак не успела среагировать на такое бесцеремонное обращение от друга, а над ухом уже раздался возмущенный незнакомый голос:

— О, боги… да что ж это творится!..

Анхельм, словно не слыша угрожающие нотки, медленно, с неохотой оторвался, продолжая шарить где-то в районе талии одной рукой и зарываться другой в мои волосы. Совершенно по-идиотски захлопал глазами, покрутил головой, оглядываясь, и наконец сфокусировал взгляд на источнике звука.

— О-оо… А где это мы? — еще с таким удивлением начал рассматривать обстановку, словно действительно не понял, как тут оказался.

— Это имперский архив! — пришел в себя шокированный смотритель. — Вы кто такие, как вы сюда пробрались?!..

— Архив? — продолжил глупо улыбаться Хельме. — Надо же… а действительно, книжонок тут хватает…

— Книжонок? — зазвенел оскорбленный голос. — Охрана!

— Стойте, стойте! О, господин хороший, разве можно осуждать эту всепоглощающую страсть, объявшую пламенем два одиноких сердца!

Хельме патетически заломил руки, наконец разжав тиски, и я тихонько сползла с раскрытых фолиантов, прикрывая горящие губы.

— Разве есть для нее преграды, когда души бьются в унисон?! — перешел на трагическое завывание друг. — Да, кляните нас, разлучайте, жестокие семьи! Запирайте под замками — нет такой стены, что не пробьет наша любовь! О, милая, я выкорчую весь твой Дикий Лес, но увезу тебя с собой!.. Единственной женой в моем вилайете будешь!

На хлещущего эмоциями Хельме ошарашенно смотрел невысокий полный дяденька лет сорока пяти в очках с толстыми линзами. Вряд ли когда в его архиве кипели такие страсти, да и его собственная жизнь на них, похоже, небогата.

— Самаконец? А дама ваша… это… что, унвартка? — наконец обратил он внимание мою характерную «дикую» прическу из кос и жгутов.