Право на жизнь (СИ)

Это прадед-маг меня запечатал. Не просто спрятал среди чужих людей, а последние силы потратил, чтобы по крови не нашли. Значит, тот, кто нас искал, это не просто залетный разбойник. Это маг. Маг-убийца. И не кому-то одному мстил — всю семью хладнокровно вырезал, прадед это и чувствовал, спотыкаясь на ровном месте, пока бежали. И невинного ребенка тоже не пожалел бы. Кандалы Тротта — тоже прадед. Не мог он знать, что правнучка тоже магом выйдет, но со всех сторон подстраховался. Разве что в спешке сработал кандалы не до конца, оставил ниточку, а за ней и весь клубок раскрутился.

Жив ли еще этот убийца, что за он цель преследовал? И зацепок-то не так много — два женских имени да неизвестный город, из которого спешно бежали в Истрию. Год только известен — тот, в который я в приюте очутилась. А осень это была или весна — в горах Истрии и не разберешь, промозглые ветра в это время одинаково дуют.

— Греттен, ты ведь не просто так мне эти сны показываешь? — спросила я манса, будто безмолвная тварь могла ответить. — Это все… оно еще не закончилось, да?

Манс смотрит пристально своими изумрудными бусинками. Медленно моргает. Лучше бы заворчал или укусил, чем вот так, почти по-человечески… И пришло понимание: не закончилось.

Тяжелая, в общем, была ночь. Зато бурлящий весельем город быстро привел в чувство. О-оо, чего тут только не устроили в честь дня Содружества! Мы с Хельме во все глаза пялились на великую столицу, перебегая от одной площади к другой, любуясь высоченными белокаменными храмами, дивились разодетым людям в маскарадных костюмах. Можно не бояться быть узнанными, в нас высоких гостей никто не признает.

Я поначалу растерялась от шума и целых толп гуляк, но Хельме себя чувствовал как рыба в воде — сам ведь в крупнейшем торговом порту вырос.

В многочисленных каналах качаются на узких лодочках музыканты, песни горланят; в одном даже заплыв гребцов устроили — участвуй, если горазд! Пляски, балаганы с представлениями, музыка со всех сторон! В одной стороне хохочут, аж за животы держатся — там забег манчей устроили на потеху публике. А из манчей ведомо какие бегуны — лягут на толстенькое брюхо и лежат в направлении цели. Хозяйки бренчат монетками, зазывают питомцев блестящими обертками от конфет, сюсюкают — смех да и только. Манса, что-ли, выпустить?

В другой стороне рев стоит и вопли, у крепких мужиков другая забава — повозку перетягивают двумя ватагами. На повозке с десяток девиц сидят, хихикают, парней подначивают."

"А еды-то сколько разной! Видимо, подсуетились торговцы к празднику, навезли необычного товара из других стран.