Правила счастливой свадьбы

Не зря ведь напросился сходить в газету. Какой талант! Такое выдумать… Надо его почаще хвалить…

– Ну, теперь в Москве спокойствие! – сообщил Власовский. – Пусть девицы выходят замуж сколько душе угодно… Свадебный сезон в своем праве.

– Всенепременно как есть! – отрапортовал Эфенбах.

И подумал: «Эх, вот кого надо было просить женить племянника. Пушкин довел бы Зефирчика до венца как миленького. Нельзя было полагаться на этого прощелыгу из Петербурга… Столько невест зря сгубили…»

* * *По дому носились черные тени. Прошмыгнула горничная в черном. Зеркала были затянуты черным тюлем. В проеме двери промелькнул большой обеденный стол, накрытый белой скатертью. Пушкина провели в небольшую комнату. Посередине находился чайный столик, облокотившись о который сидела женщина. Пушкин не сразу понял, что ей не больше сорока – так сильно меняло лицо глухое траурное платье с черным чепцом и вуалью. Женщина подняла на него глаза.

– Уже пора? – спросила тихим, выплаканным голосом.

Вошедшего она приняла за служащего похоронного бюро, с которым предстоит забрать тело из участка и привезти домой.

– Чиновник сыскной полиции Пушкин, – сказал он нарочно громко и отдал поклон. – Мадам Бутович, примите мои искренние соболезнования.

– Ах, полиция… – Мадам безвольно пошевелила платком. – К чему теперь полиция… Мариночку не вернешь…

Она повела головой, будто осматривая стены, увешанные фотографиями любимой дочери: от рождения до последнего года. Среди снимков Пушкин не увидел совместного портрета Марины с подругами, какие любят делать незамужние барышни, чтобы через годы вместе вздыхать и проливать слезы над ушедшей молодостью.

– Прошу простить, обязан задать вам несколько вопросов…

Пушкину махнули на свободный стул.

– Спрашивайте, если вам надо…

– Ваша дочь училась в пансионе Пуссель.

– Училась… Все состояние покойного мужа в ее учебу вложила, числилась лучшей ученицей. – Мадам посмотрела на снимок вместе с дочерью.

– С кем она дружила?

Мадам Бутович вытерла платком сухие глаза.

– Мариночка была лучше, умнее всех. У них деньги, а у нее ум. Как тут дружить. Я Мариночку приучила говорить правду в лицо, ни перед кем не тушеваться… Таких не любят. Нужно уметь кланяться, угождать, льстить, тогда подруги будут водиться. А Мариночка была выше этого…

– Никого из ее соучениц не помните?

– Знать их не хочу! – вскрикнула мадам и закрыла глаза ладонью. – Они живут, радуются, свадьбы играют, а моя дочь на столе в гробу лежать будет… Все ей отдала, приданое скопила, жениха нашли… И вдруг такое стряслось…

– Что вам сообщил пристав? – спросил Пушкин.