Правила счастливой свадьбы

Давай встретимся нынче в салоне Вейриоль, уступлю тебе время моей примерки. Обнимаю, твоя Бася».

– От кого послание? – спросил Пушкин, вглядываясь в знакомое написание букв. Преображенскому будет с чем сравнить.

– Не поверите, объявилась та, кто была самым наипервейшим врагом Мариночки в пансионе, – с некоторой гордостью сказал мадам. – Дочь купца Бабанова, Астра Федоровна, возжелала прощения просить за все зло, что Мариночке сделала… Подарком хотела вину свою загладить… Значит, есть справедливость в этом мире… Правильно я дочь воспитала… У Мариночки сердце доброе, обрадовалась нежданной встрече, поехала в салон…

– Позвольте забрать письмо, – сказал Пушкин, пряча записку во внутренний карман.

Мадам только платком махнула.

– Забирайте, мне ни к чему…

Напоследок оставался самый глупейший вопрос, причина которого оказалась тут же, на чайном столике.

– Что за вещица? – спросил Пушкин, невежливо указав пальцем на атласную коробочку, перевязанную алым бантиком.

Покосившись, мадам пододвинула коробочку.

– Полюбуйтесь… Подарок на выпуск пансиона: внутри фотографическая рамка для небольшого портрета… Такую красивую упаковку рука не поднялась выбросить…

В дверном проеме появилась мужская фигура в черном, подошла к мадам Бутович и склонилась в поклоне.

– Исидорушка! – вскрикнула она с подступившим рыданием, охватив его руками. – Вот что у нас вместо свадьбы вышло…

Пушкин отошел в сторону, чтобы не мешать излиянию чувств. Он подождал, когда мадам отпустила жениха.

– Господин Гурлянд?

Ответил ему немного высокомерный взгляд.

– Вы кто такой и что тут делаете?

– Сыскная полиция, чиновник Пушкин…

В лице Гурлянда мелькнул хищный интерес, как у вороны, заметившей падаль.

– Сыщик? Так-так, очень интересно… Мадам, – обратился он к Бутович. – Прошу простить, нужно с господином Пушкиным переброситься парой словечек… Мои наиглубочайшие сожаления… То есть соболезнования… Ужасная, ужасная драма…

Подхватив Пушкина под локоть, Гурлянд по-хозяйски поволок его из комнаты.

* * *Барышня взошла на пролетку, когда ее окликнули. Астра обернулась, но вместо того чтобы спуститься, села на пассажирское место.

– Что вам угодно? Вас Пушкин прислал? – спросила она, глядя сверху вниз.

– Нет, я пришла сама, – мягко ответила Агата, прощая вздорность юного возраста. – Позвольте к вам?"

"– Тороплюсь… Мне некогда… В другой раз как-нибудь. – Астра отвернулась, демонстрируя хорошенький профиль с чуть тяжеловатым носом, доставшимся от отца.

Детской грубостью Агату было не испугать. Не вдаваясь в уговоры, она поставила ножку на ступеньку, одним махом оказалась наверху и, легонько двинув мадемуазель Бабанову, втиснулась на диванчик.

– Баронесса, что вы себе позволяете? – изумилась Астра.