Правила счастливой свадьбы

Причину раскрывать отказалась, как Агата ни старалась. Она подумала, что тетушка так разозлилась на племянника из-за ловушки, в которую тот не попался. Но ведь интригу они сами неверно рассчитали: надо было догадаться, что Пушкин нарочно не станет делать предложение Агате, узнав, что господин Смольс, дипломат и чиновник из Петербурга, желает заполучить ее руку и сердце. Вернее, руку и сердце баронессы фон Шталь. Нет, здесь что-то другое.

– Ты выглядишь ослепительно, вот и отправляйся с ним куда вздумается, – сказала Агата Кристафоровна, скрестив на груди руки. Настроение ее не предвещало ничего хорошего.

– Тогда я не поеду. – Агата уселась рядом с ней на диванчике.

– Как тебе будет угодно… Мне и дела нет… Только имей в виду: если Алек… господин Пушкин попросил у тебя помощи, значит, она ему нужна…

– Без вас не поеду. Я тоже умею быть упрямой.

Тетушка легонько ткнула ее в плечо.

– С кем сравниваешь, миленькая моя… Я старуха, какой с меня прок?

– С вашим умом и наблюдательностью мы разоблачим убийцу и спасем Астру Бабанову…

– Чудесный план, только я в нем не участвую.

Спор, который мог тянуться бесконечно, прервал дверной звонок. Агата заметила, как выпрямилась и напряглась спина тетушки.

– Будь любезна, открой. Дарья на кухне, не слышит…

Пушкин вошел в гостиную, не сняв пальто. Вместо визитного смокинга с манишкой и бабочкой на нем был все тот же черный сюртук. Не было заметно, чтобы побывал у парикмахера, как принято у женихов перед визитом в дом невесты. Что Агату Кристафоровну немного удивило.

– Что вам угодно, молодой человек? – сказал она, отвернув голову.

– Мадам Львова…

– Как ты меня назвал? – взвилась тетушка, но тут же опомнилась, что этот господин ей безразличен. Она всхлипнула по-настоящему и прикрыла нос платочком.

Времени осталость слишком мало, чтобы испытывать друг друга на прочность. Умный должен сделать первый шаг. Пушкин подошел к дивану и встал перед ней на колени, как блудный сын встает перед отцом.

– Тетушка… Дорогая моя… Бесценная… Самая лучшая женщина во всем мире…

Этого было достаточно, чтобы Агата Кристафоровна бросилась к племяннику и, рыдая, сжала в объятиях его голову так, что чуть не оторвала. Хорошо, что шея у Пушкина крепкая, выдержала.

– Алёшенька, мальчик мой, что ты наделал… – обливаясь слезами, шептала она ему на ухо, чтобы не слышала Агата. – Как же ты мог так поступить… Зачем поддался на богатство… Ты же жизнь свою погубишь…

– Любые сведения, которые вам сообщила мадам Капустина, ложные, – таким же шепотом отвечал Пушкин. – Веду розыск по убийству. Для чего побывал у нее и в доме Бабановой.

– Это правда, Алёша?

– Даю вам слово…

Агата ощущала себя лишней в семейной сцене.