Правила счастливой свадьбы

Еле держась от смеха, выскочила Ксения.

– Жених в чернилах! Ой не могу! – задыхаясь, прокричала она. И убежала.

Причина веселья объявилась следом. В первое мгновение Ванзаров не узнал товарища, решив, что в доме держат африканца. В следующее ошибка раскрылась: это был Зефирчик, облитый чернилами с ног до головы.

«Ну вот и конец», – промелькнула у Ванзарова мысль. И это, без всяких сомнений, был конец. Конец, подписанный чернилами…

…Сидя на кожаном диване Центральных бань, отмытый и пахнущий свежим мылом Зефирчик признался в преступлении.

– Понимаешь, Пухля, – говорил он, прихлебывая квас из кружки. – Я не виноват… Глупейшая случайность…

Ванзаров, отпаренный банщиком до багровой красноты, спорить не мог. Да и какой смысл. Ничего уже не исправить. Хоть жени его на мадемуазель Керн.

– Что ты сказал Ксении такое, что она вылила на тебя чернила?

– Она не выливала! – радостно заявил Зефирчик. – Я сам!

– Решил произвести на барышню впечатление? Тебе удалось…

– Совсем не то! Заговорил я с Ксенией о всяких приятных пустяках… Ну ты понимаешь… Она и говорит: напишите мне что-нибудь в альбом… Барышни любят эти альбомы с глупейшими изречениями… Ну, если просят, я всегда рад услужить… Беру чернильницу, пишу ей мадригал из Ювенала на кухонной латыни, чтобы она разобрала… И тут, понимаешь, влетает весенняя муха, такая толстая после зимней спячки, жужжит и вертится около носа…

– Ты отогнал ее чернильницей…

– Ну, перепутал руку, с кем не бывает, – сказал Зефирчик, светясь чистотой.

Институтский друг открыл новые глубины глупости. Только от этого не легче. Ванзаров старался не думать, что завтра будет докладывать Эфенбаху. Глупость сотворил Зефирчик, а стыдно ему…

– Не печалься, Пухля. – Зефирчик шлепнул приятеля по плечу, укутанному простыней. – Еще не все пропало…

– Рад бы, но не могу разделить твой оптимизм.

– При чем тут оптимизм? Есть у меня на примете одна барышня, – сказал Зефирчик. Заметив, что глаза Ванзарова опасно расширяются, он поспешил успокоить: – Это последняя знакомая, честно слово… Не думал, что сделаю предложение именно ей, уж больно богата. Но раз дядюшка хочет, придется жениться на дочери банкира… Какая пошлость…

Опустошив кружку кваса до дна, Ванзаров сдержал неприличный звук, рвавшийся наружу, и вытер вспотевшее лицо.

– Выбирать не приходится, – сказал он. – Только больше никаких мадригалов…

– Не волнуйся, Пухля, все будет хорошо! – сказал Зефирчик и смахнул коленом кружку, которая превратилась в осколки. – Это к счастью…

Счастью Зефирчика Ванзаров верить перестал.

* * *"

"Агата Кристафоровна проявила упорство. Помогать Пушкину отказывается и вообще знать его больше не хочет. Никуда сегодня вечером не пойдет, и уговаривать не надо.