Правила счастливой свадьбы

– А мадемуазель Бутович обучалась у Пуссель?

– Только благодаря жертве ее матушки, – сказал Капустина так, будто испытывала глубокое уважение. – Вложила в обучение дочери все деньги, что от мужа остались…

– Кого ей сосватали?

На привычной теме Фекла Маркеловна приободрилась:

– Исидор Гурлянд, небогат, но господин приятный, двадцати пяти лет.

– Служит в фирме Бабановых?"

"– Что вы! Сотрудник газеты «Новости дня»[19]. Водит знакомство с популярным драматургом и писателем Немировичем-Данченко, тоже в газету пишет.

– А с графом Урсеговым водит знакомство?

– С ним пол-Москвы дружбу водит…

– Астра или Гая Федоровна приглашены на свадьбу Бутович?

Капустина отмахнулась, как от глупости.

– В пансионе разошлись в разные стороны… У Бутович характер такой, что любого срежет… Дерзкая на язык… Раз повздорила с Астрой, так и не общались более…

– Кто у нее дружка?

– Мне это знать ни к чему… На свадьбе бы познакомились… Может, самовар поставить, а то ведь я окончательно выбилась из сил?

Распивать чаи в намерения чиновника сыска не входило.

– Значит, дело к мадам Вейриоль доставило вам сильное огорчение, – сказал Пушкин, возвращая на полку склянку мышьяка. – Или что-то другое?

Фекла Маркеловна насторожилась.

– С чего взяли? Никакого огорчения…

– В сердцах разбили вазочку об пол. Разве не так?

Замученная дама смутилась окончательно.

– Ничего подобного… Вазочку случайно задела… Уж поверьте…

Пушкин не поверил.

– Госпожа Капустина, не стану арестовывать вас при одном условии…

– Благодарствую за милость, Алексей Сергеевич… Я на все согласна… Загнали в угол, как крысу…

– О нашем разговоре не должен узнать никто. Особенно мадам Бабанова. Даете купеческое слово?

Издав тяжкий вздох, Фекла Маркеловна слово дала. И отдала бы что угодно, лишь бы избавиться, а еще лучше никогда не видеть подобного женишка… И как только Агата Кристафоровна, дама, приятная во всех отношениях, питает нежные чувства к этакому чудовищу?

Верно говорят: любовь слепа, полюбишь и Пушкина.

* * *В сыске царили покой и умиротворение. Акаев с Кирьяковым отправились по делам службы, как они утверждали. Эфенбах вернулся от обер-полицмейстера в прекрасном настроении, по причине чего отбыл обедать. Только Лелюхин никуда не спешил. Старый чиновник сидел за своим столом и просматривал газету. Пушкину кивнул и чтение не оставил. Между ними сложились простые отношения товарищества. Василий Яковлевич ценил в молодом коллеге редкий ум и сыскную хватку. А Пушкину порой требовались опыт и наблюдения жизни, какие из книг не вычитаешь, а можно заработать долгими годами полицейской службы. Лелюхин никогда на душевный разговор не напрашивался, Пушкин сам подходил. Вот и сейчас он подхватил стул и сел напротив старшего товарища.