Правила счастливой свадьбы

Любви между ними никогда не было, да еще и тяжелый характер Федора Козьмича. После того как Авива наследника не родила, Федор Козьмич жену от себя отдалил, но разводиться не думал, стал жить своей жизнью. Говорят, имел много любовниц…

– Внебрачные дети есть?

– Нет… Неизвестно, – поспешно ответила Капустина. – Да какая теперь разница, завещание оглашено, все досталось Авиве. А дочерям приданое.

– Смерть Федора Козьмича никому не показалась странной? – спросил Пушкин.

Мадам Капустина ответила красноречивым взглядом.

– Упал прямо за праздничным столом… Объелся блинами, – ответила она. – Да и то сказать: ел так, будто в последний раз, кажется, блинов тридцать осилил, не меньше… Доктор нашел причину в несварении желудка…

– Но вы так не считаете?

Фекла Маркеловна окончательно овладела собой.

– Не моего ума дело… Я сваха, счастье людям дарю… Астре Федоровне графа сосватала, да и Гая Федоровна, надеюсь, получит чудесного жениха. Умного, молодого и красивого… Остальное приложится…

– Астре Федоровне может угрожать опасность, – сказал Пушкин.

Капустина насторожилась.

– Это еще что такое?

– Она не слишком горит желанием выходить за графа. С матерью у нее не лучшие отношения…

– Ах, вы об этом. – Фекла Маркеловна с облегчением усмехнулась. – Ее дело телячье: куда прикажут, туда и пойдет… У нас, купцов московских, так приято… А если девице волю давать, вот тут и будет опасность… Ну, Алексей Сергеевич, все из меня вытянули? Чего еще желаете?

Пушкин желал ознакомиться с припасами на кухне. Мадам Капустина вынуждена была согласиться.

Раскрыв дверцы кухонного шкафчика настежь, Пушкин стал вытаскивать склянки с белым содержимым и спрашивал: «Что это?» Капустина устало объясняла: соль, сахар, зубной порошок, пекарский порошок, поташ… Даже готова была попробовать. Пока Пушкин не достал из глубин шкафчика аптечную склянку темного стекла.

– Что это? – спросил он, держа на ладони.

Капустина задумалась, как будто не могла вспомнить.

– Маменька, осторожно, мышьяк! – раздался голос.

В дверном проеме виднелась горничная. Фекла Маркеловна замахнулась на нее и рыкнула:

– Уйди с глаз долой!

Девушка послушно скрылась. Пушкин поставил банку с крысиным ядом на кухонный стол.

– Как зовут дочь?

– Матрона, – нехотя ответила Капустина.

– Отчество?

– Ивановна, – проговорила она.

– Напрасно скрывали, в ней порода видна, – сказал Пушкин.

– Неразумная девица, суется куда не следует…

– Вашей дочери шестнадцать?

– Семнадцать, – неохотно ответила Капустина.

– Училась в пансионе Пуссель?

Фекла Маркеловна усмехнулась.

– У меня таких средств нет… Авива Капитоновна могла позволить для дочерей.