Правила счастливой свадьбы

 – Или желаете разведать какие-нибудь секретики о Гае Федоровне? Не можете дождаться вечера?

И Фекла Маркеловна игриво подмигнула.

– Я желаю узнать сведения о кассе взаимопомощи невест, – ответил Пушкин.

Слова эти для мадам Капустиной прозвучали как предвестие большой беды. Чего и следовало ожидать в такой день.

– Да что там интересного, все на виду, – ответила она. А сердце ее сжалось нехорошим предчувствием.

– Если невеста умирает раньше срока получения приданого, куда уходят взносы?

Мадам Капустина невольно вздрогнула.

– Правила пайщикам кассы заранее известны… Все с ними согласны… Никто не возражает…

– Иными словами, деньги остаются в кассе, – сказал Пушкин.

Фекле Маркеловне вдруг стало душно. Хотя в окна залетал свежий ветерок. Она тяжело задышала, но секундной слабости не поддалась, осталась стоять.

– Взносы малы, а приданое выплачивать надо… Что тут поделать… Но какая вам в этом печаль?

– Вам наверняка известно, что вчера погибла мадемуазель Юстова, барышня, которую вы сосватали…"

"– Такое несчастье… И такая нелепая смерть: погибнуть от удара утюга. Мне Гая Федоровна рассказала, – выразила печаль мадам Капустина.

– У вас неверные сведения. Мадемуазель Юстова была отравлена.

Мадам Капустина картинно прижала руки к груди.

– Как? Как это возможно?

– Сегодня в салоне Жанны Вейриоль погибла другая вкладчица кассы взаимопомощи, невеста мадемуазель Бутович, – продолжил Пушкин, не замечая волнения женщины. – Она тоже была отравлена. Вам не кажется это странным?

Отодвинув себе стул, Фекла Маркеловна буквально упала на него. И принялась мотать головой, будто отгоняла муху.

– Какое ужасное известие… Бедная Марина… У нее завтра свадьба.

– Выдача приданого в тысячу рублей, – напомнил Пушкин. – Точно такого, как у мадемуазель Юстовой. Теперь в кассе экономия на две тысячи. Существенная сумма. Как полагаете?

Фекла Маркеловна посмотрела на человека, с которым связалась. За что трижды прокляла свою глупость. Верно про него сказано: безжалостный и холодный. Тетку родную не пожалеет, не то что сваху…

– Алексей Сергеевич, да чего же вы от меня хотите?

Пушкин оглянулся на резной буфет, занимавший целую стену гостиной.

– Прошу показать ваши бокалы…

Капустина поняла, что спорить с этим господином бесполезно, заставила себя встать, подойти к буфету и распахнуть створку.

– Вот, полюбуйтесь, если желаете.

В секции хранились начищенные бокалы для шампанского. С золотой каемочкой. Точно такой же прятался в кармане сюртука Пушкина.

– Сколько у вас бокалов?

– Было двенадцать, как для стола полагается, да два разбились, – ответила Фекла Маркеловна. – Такая жалость, ценность величайшая, лет двадцать назад по случаю были куплены… И в осколки.