Правила обманутой жены

— Он не просил, — Сережа взял с тарелки тост с сыром и откусил его. — Он выносил мозг. Сделай то, сделай это, туда не ходи и вообще заткнись, когда батя говорит. Он никогда меня не спрашивает, чего я хочу. Только заставляет делать то, что он хочет. И тогда, когда он хочет. Ему на меня плевать.

— Зачем ты так, милый? Папа очень много и тяжело работает, чтобы у тебя все было. Чтобы мы могли тебя лечить.

— Это не для меня, — возразил он. — Ты ведь ни разу не была с нами, когда он встречается со своими пацанами. Папа тебя просто туда не берет. А меня заставлял ходить с ним. Его друзья говорят, что если мужик не умеет зарабатывать, то он лошара. Папа не хочет быть лошарой.

Я растерялась. Понимала до этого, что между сыночком и Димой не все гладко. Но не знала, что настолько. Дима, действительно, никогда не брал меня на встречи с друзьями. У них там строго мужская компания. Без тёток — как они говорят.

— А Платон? — осторожно спросила я.

— А Платон мне все время говорит, что я сам должен решать. Вот я и решил.

Я встала и молча ушла в свою комнату. Внутри все кипело. Значит, дело не в Сереже, и не только во мне. Но и в Диме тоже. Конечно, это не умаляет моей вины. Я сделала ужасную вещь. Но получается, что и муж виноват не меньше меня. Это не у Серёжи проблема с контактом, а у Димы. И у других тоже. Дети в школе, учителя — все видят в нем беспомощного калеку, которого нужно все время учить. И только Платон отнесся к нему, как к равному. Как к взрослому и здоровому человеку, и предоставил ему право решать.

Платон разговаривал с ним с подчеркнутым уважением. Без жалости, да, но и без сюсюканья. Он просто не видел в нем калеку и странного ребёнка. Такое впечатление, что он смотрит на моего сыночка совсем другими глазами. Я-то приняла его за снобоватого барина, который взирает на всех свысока. А он понял моего ребёнка лучше всех. И даже лучше меня.

Потому что правда — вот она, на поверхности: я столько лет терпела невыносимый характер мужа из-за сына. А оказалось, что терпеть не нужно было. А нужно было просто уйти. Не жарить котлеты, не рыдать в подушку, не прятаться за машиной, высматривая его любовницу. А тихо и осторожно, но верно подготовить пути отхода.

Какая же дура! Я зарылась лицом в подушку. Столько лет, как слепая, билась головой о бетонную стену. А ее можно было просто обойти! И сейчас мой ребенок был бы счастлив. Конечно, я бы выла по ночам. Это парадокс, но я все еще люблю Диму. Не знаю, почему. Наверное, потому что любят не за что, а вопреки. Ничего, ради Сереженьки я бы справилась с собой. Я бы закрыла сердце на замок — пусть ржавеет в одиночестве. Лишь бы сыночку было хорошо.

Очень хочется остаться дома и тихо поплакать в подушку. Обдумать, что делать. Просто побыть в тишине. Но нужно встать, одеться и ехать на выставку.