Правила обманутой жены

Он тебя внизу не видит, так как своими кулаками закрывает свое же лицо. Поэтому он промахивается и лупит воздух над твоей головой. А ты ведь ниже. Ты прячешь голову у него на груди. И на этой инерции, что тянет тебя к нему, бьешь его в печень. И, естественно, вырубаешь. Высокий противник такого просто не ожидает. Тебя сегодня в школе били в лицо, — он показал на синяк под глазом Сережи. — Враг был выше?

— Да, — согласился Сережа и вдруг заговорил торопливо, увлеченно, сильно волнуясь:

— Он меня ударил в лицо. И отпрыгнул. Я тоже ему вмазал и…

— И тебя отбросило назад, правильно? — в азарте крикнул Платон.

— Да, и тогда он меня достал, — Сережа с досадой ударил перчатками по веревке.

В нем было столько жизни, что я не поверила своим глазам. Эмоции, которые я считала давно утерянными, вдруг закипели внутри него. Он сейчас выглядел, как нормальный ребенок, который увлечен разговором. А не как маленький и печальный старичок.

— Потому что у него руки длинные, а ты ему дал преимущество, — продолжал объяснять Платон. — Ты ему дал возможность до тебя дотянуться. Тебе не хватило еще двух шагов. Понимаешь? Если бы ты не отошел назад, тебя бы по инерции вынесло вперед. Голову спрятал и пробил в печень. И вырубил. Понял?

— Давай! — Платон поднял руки, закрывая лицо, и стал в стойку.

— Сережа, тебе потом будет больно. Не нужно! — не выдержала я.

— Маам, ну пожалуйста! — взмолился сыночек.

И я вынуждена была замолчать. Боялась разрушить эту магию. Боялась, что он снова уйдет в себя.

— Хорошо, хорошо, только осторожно, — поспешно согласилась я.

Сережа в точности повторил маневр Платона: бросился к нему, метя в лицо, подождал, пока Платон закрылся в защите, спрятал голову у него на груди и ударил в печень.

— Хороший удар, — одобрил Егор, улыбаясь. — Быстро освоил! Молодца!

— Если хочешь, будем тренироваться здесь вместе каждую неделю, — предложил Платон. — Конечно, если твоя мама позволит, — поспешно добавил он, глядя на меня.

— Ему нельзя, — попыталась было возразить я.

Но поймала взгляд сына. Столько азарта было в его глазах! Столько радости! Он широко улыбался. По щекам разлился румянец.

— Мам, пожалуйста! — взмолился он.

— Хорошо, — согласилась я. — Но только если очень осторожно.

— Да вы не волнуйтесь, — улыбнулся тренер. — Мы здесь всегда всё делаем осторожно.

— Кроме удара в мою печень, — проворчал Платон, морщась и держась за бок.

— Извините, не рассчитал, — Сережа прижал руки к груди и… рассмеялся.

Да так звонко, как когда-то в детстве. До трагедии, что всем нам переломала жизнь. Сколько лет я не слышала этого смеха! Как долго я его ждала! Слезы вдруг хлынули из глаз и я закрыла лицо руками.

— Мам, ну ты чего? Мам! — Серёжа спустился с ринга, подошел ко мне и обнял. — Я не знал, что ты расстроишься.