Правила обманутой жены

— Послушайте, — он осторожно взял ее за тонкую кисть. — Иногда человеку нужна помощь. Не нужно этого стесняться.

— Я не стесняюсь. Просто и так слишком много людей живут моими проблемами. Не хочу больше никого беспокоить, — она села за компьютер и дала понять, что разговор окончен.

Платон зашел в кабинет. В кармане пиджака зазвонил телефон. На экране высветилось имя его бывшей жены. Платон удивленно поднял бровь и ответил на звонок.

— Надя на работе? — спросила Адель.

— Тебе какая разница? — удивился Платон.

— Она была у меня сейчас. Муж с ней разводится.

— Твой любовник, то есть? — уточнил Платон. — И он, конечно, уходит от нее к тебе?

— В этом ты весь, Платон. Не ужаснулся: «Боже мой, как это?» Ничего не спросил. Но сразу поставил свою обидку на первое место. Да, мой любовник и по совместительству муж Нади разводится с ней. Он хочет забрать у нее ребенка.

— Зачем ему это нужно?

— Потому что она, по его мнению, виновата в болезни этого самого ребёнка. Поэтому Димон не хочет мальчика с ней оставлять. Она сейчас у меня была. И у нее случился нервный срыв. С глюками. Я очень испугалась. Не похожа она на человека с тонкой душевной организацией и видениями.

— Ты ее не знаешь, Адель.

— Ты тоже, Платон. Я ее с подоконника сняла. Она там кого-то пинала ногой и чуть не вывалилась. Поэтому если ты хочешь, чтобы она и дальше была твоей музой, то подними задницу и сделай что-нибудь.

— А почему ты так о ней беспокоишься? Ты ведь никогда и ничего не делаешь просто так, Адель.

— Не делаю. Для мужиков — точно нет. Потому что вы, мужики, даже понятия не имеете, что мы чувствуем. Это не жалость, нет. Это жажда мести. Чем лучше нам, женщинам, тем хуже вам, мужикам.

— Ты меня пугаешь, Адель. Не припомню, чтобы бы ты была феминисткой и мужененавистницей.

— Я сама себя боюсь. Просто представила: вот если бы я была на ее месте, то вцепилась бы в рожу разлучнице. А Надя на выставке мне волосы держала, когда меня тошнило, и домой отвезла. Какая-то она особенная. И глаза такие… — она замолчала, подбирая слова, — вроде, как у побитой собаки. Но где-то внутри еще жива надежда и вера в чудо. Как у Майринка, помнишь?

— Девочка, которая ждала чуда?

Платон улыбнулся. Адель была права. Как всегда, смотрела в точку. Они оба очень любили этот персонаж из романа Густава Майринка «Голем». Мириам — еврейская девочка из бедной семьи, которая каждый день покупала ровно одну булку у пекаря. И делила ее с отцом. Она мечтала, чтобы хотя бы один раз в булке оказалась золотая монета. И вот чудо свершилось. Правда, не от бога. А от пекаря, который случайно об этом узнал, и положил монету в булку. Так и Надя. Избитая жизнью, затравленная, поникшая, она все равно верила в чудо. И в то, что доброта спасет мир. И ее вера сама по себе была чудом.