Дядя самых честных правил 10

Сотни лет пустыня укрывала их песком, пряча от чужих глаз. Но меня, некроманта, невозможно было обмануть — множество покойников не были мертвы окончательно, а словно дремали в ожидании чего-то. Стоило их разбудить или подать условный сигнал, и они бы выкопались наружу. Уж не знаю, как будет справляться Джурьефф, но я бы не хотел с ними сталкиваться. Слишком старыми, опасными и чужими они казались.

— Константин Платонович, а что это за башка торчит? — Киж указал на каменную голову на массивной шее, торчащую над песком.

Я подошёл ближе, разглядывая странную скульптуру. Высеченное из песчаника лицо смотрело на восток широко открытыми глазами. Массивный нос и полные, чуть улыбающиеся губы, большие уши и странный головной убор. Изваяние будто хранило в себе загадку и ждало чего-то, чтобы загадать её миру.

Раззадоренный любопытством, я выпустил ловчую сеть и ощутил под толщей песка остальную часть скульптуры. Это не был фараон, сидящий на троне, — у человеческой головы имелось львиное тело с мощными лапами, массивным торсом и толстым хвостом. Точно! Я знаю, что это такое!

— Арабы называют его Абу аль-Хаул, Отец ужаса. А греки — сфинксом. Это мифическое чудовище, охраняющее город мёртвых.

— Да? А так и не скажешь: статуя и статуя.

— Только полная старой магии, из-за чего невозможно разглядеть, что у неё внутри. Так что, Дмитрий Иванович, лучше не подходи близко. А то разбудишь ещё ненароком, и она сожрёт тебя целиком.

— Подавится, — буркнул Киж, но больше к статуе не приближался.

Оставив его и Диего у пирамид, я слетал в лагерь туарегов и привёз Таню с Васькой. Вместе с испанкой они должны были стать нашим прикрытием, засев с «огнебоями» на дюне чуть в стороне, и открыть огонь, если я подам сигнал. Все трое отлично стреляют, и их помощь может оказаться крайне полезной.

Проследив, как они устраивают замаскированную лёжку, я оглядел окрестности и обернулся к Кижу.

— Дмитрий Иванович, а подойди сюда, пожалуйста.

— Да? Что случилось?

— А скажи-ка, пожалуйста, куда это у сфинкса пропал нос?

— Ой, Константин Платонович, пропал и пропал. Случайно вышло: я «огнебой» пристреливал, пока вас не было, ну и промахнулся чуток.

Он сделал невинные глаза и развёл руками.

— Как маленький ребёнок, честное слово! Испортил древнюю статую, исторический памятник, простоявший много тысяч лет.

— Да какая разница, Константин Платонович, он что с носом уродливый был, что без носа. И вообще, он мне не нравится — пялится, словно я ему в карты проиграл и долг не отдаю.

— Всё, хватит! Полетишь со мной за мумией, а то ты бедняге ещё что-нибудь отстрелишь.

Последним рейсом я перевёз к пирамидам ящик с мумией. Но выпускать Хотепку не торопился. Сначала посмотрим, что там за хранителей он позвал.