Игра без правил

Кроме этих врожденных качеств, Сеня имел и благоприобретенные: например, он был законченным наркоманом и, не получив вовремя свою дозу, становился не просто опасен, а по-настоящему страшен. Сейчас он находился именно в таком состоянии, и даже вооруженные автоматами охранники опасливо жались к стенам. Сеня был как дикий кабан или бешеный слон, – его нужно было или сразу убивать наповал, что было экономически невыгодно и, между прочим, не так уж просто, или не попадаться на его пути. Боли он не чувствовал, любая приходившая извне боль была незаметной по сравнению с теми страданиями, которые причиняли ему ломки."

"Стручок залюбовался Сеней, как произведением искусства. Это было его творение, живой кусочек его души. Мама, умирая, велела ему заботиться о Сене, и он считал, что справился с этой задачей наилучшим образом. Он даже обеспечил Сеню работой. Кто еще смог бы ухитриться приставить полного идиота к доходному делу? Ему было искренне жаль оставлять Сеню на произвол судьбы, но он был уверен, что ничего плохого с его питомцем в конечном итоге не случится. Даже если кто-нибудь из охранников как-то ухитрится его пристрелить, то он, как и все невинно убиенные, отправится прямиком в царствие небесное, а разве это плохо? Лично он, Петр Иванович Горохов, на такое завершение собственного земного пути рассчитывать не мог.

Он с любовью посмотрел на Сеню. Сеня обвел амфитеатр мутным взором, воздел к потолку чудовищные узловатые руки и проревел:

– До-о-о-о!!!

Семен Иванович Горохов, уже не первый год выступавший на арене ""Олимпии"" под псевдонимом Губа, требовал дозу, а это означало, что он готов к бою. И тогда Стручок, по-прежнему с любовью глядя на брата, бешено зааплодировал ему вместе со зрителями.

* * *""Хоть бы Андрюха ушел от греха, – подумал Комбат, стоя в служебном проходе и с легким содроганием глядя на внушавшую брезгливый страх фигуру, стоявшую посреди ринга. – Не надо бы ему этого видеть.

Да только куда он уйдет, коридор-то под водой!""

Комбат по-прежнему был в прекрасной физической форме, но ничуть не обольщался по поводу исхода предстоящей схватки. Он был бы не прочь помериться силами с быком или медведем, но это был не бык и не медведь, и Рублев без бинокля видел, что шансов уцелеть в этом бою у него практически нет.

– Что, нравится? – спросил у него один из охранников, кивая в сторону ринга.

– Да уж, – спокойно ответил Борис Иванович. – И где вы только такую квазимоду откопали?

– Не красавец, конечно, – отозвался стоявший поодаль Хряк, – но зато работает как швейцарские часы.

Завода у него и на тебя, и на твоего приятеля хватит, и еще останется.

– До-о-о-о-о!!! – взревел ""чемпион мира"", потрясая кулаками.

– Это он дозу просит, – пояснил Хряк за долю секунды до того, как Комбат сам догадался, в чем дело.