Игра без правил

Тут и там, как пулевые пробоины, зияли пятна озабоченных, хмурых или просто испуганных лиц. Поэтому он мог пообещать им все, что угодно, лишь бы это звучало более или менее правдоподобно и дало ему возможность смотать удочки. Надо было только не забыть, уходя, запереть дверь балкона, и тогда фора по времени была ему обеспечена: подземный коридор был затоплен, а обитая железом балконная дверь открывалась вовнутрь. Это было немного неудобно, зато взломать ее изнутри было практически невозможно.

В проходе его догнал один из охранников.

– Петр Иванович, – сказал он, – есть пострадавший из публики.

– Было бы странно, если бы без этого обошлось, – сказал Стручок. – Он в сознании?

– Не-а, – помотал головой охранник. – Валяется, как жмур. На башке шишка, а так вроде бы живой.

– Забросьте на балкон, вынесите на улицу и бросьте под какой-нибудь куст, – распорядился Стручок. – Очухается и решит, что ему все спьяну приснилось.

Охранник махнул рукой, и четверо его товарищей торопливо пронесли мимо безвольно провисшее тело Андрея Рублева. Двое из них ловко вскарабкались на балкон, а оставшиеся, кряхтя, подали им свою ношу.

К Стручку подошел Хряк.

– Кого пускать первым? – спросил он. – Кстати, учти, что капитан ранен в ногу.

– Мне наплевать, куда он ранен, в ногу или в задницу, – зло прошипел Стручок, продолжая сиять улыбкой во все стороны. – Он в сознании? Если в сознании, пусть вышвырнут его на ринг, а там уж ему деваться будет некуда. Только первым пусть запустят эту усатую сволочь. Задерживаться нам, конечно, совсем не с руки, но я не могу уехать, не посмотрев, как он будет подыхать.

– Лады, – сказал Хряк и торопливо удалился.

Стручок с помощью охранников взобрался на балкон и снова уселся в кресло. Он достал из кармана сигарету, но закуривать не стал. В горле и без того першило, а во рту пересохло и было такое ощущение, словно туда нагадила бродячая собака. Под ногами растеклась большая липкая лужа крови, уже основательно растоптанная и размазанная. Горохов представил, на что похож сейчас пол в коридоре вблизи балкона, и гадливо поморщился. Да, отсюда надо было уносить ноги, и чем скорее, тем лучше.

Откуда-то издалека донесся металлический лязг и звериный рев. Эти звуки приближались, а когда с грохотом распахнулась до сих пор запертая низкая стальная дверь в одной из окружавших арену стен, они утонули в восторженном реве публики, приветствовавшей своего любимца.

С трудом протиснувшись сквозь низкий дверной проем, на ринг вышел Сеня. Сеня был личной находкой Петра Ивановича Горохова, непревзойденным бойцом и полным идиотом, в результате непостижимой игры природы наделенным огромной физической силой.