Игра без правил

Разговор у нас будет долгий.

Единственный глаз Кутузова испуганно расширился.

Стоя на тротуаре, Рублев казался обыкновенным, скромно одетым обывателем, хотя и очень высоким. Теперь, в тесноватой кабине автомобиля, которую он почти целиком заполнил своим телом, он выглядел ненормально огромным, как сказочный великан, и почти таким же свирепым. Кроме того, Кутузов вдруг с предельной ясностью понял, кто это: Кудинов наверняка раскололся и звонил скорее всего под диктовку этого вот громилы.

Одноглазый бандит рывком распахнул дверцу и попытался выскочить из машины, но рука Комбата сгребла его за воротник и втянула обратно так резко, что дверца, которую он не успел выпустить, с лязгом захлопнулась за ним.

– Ты куда собрался? – спросил его Комбат, не очень больно, но весьма обидно наподдав по шее.

Кутузов зарычал и выхватил из-под приборной доски укрепленный в тайнике с помощью клейкой ленты пистолет. Комбат отобрал у него пистолет и несильно ударил по зубам.

– Ты же подохнешь, сука, – прохрипел Кутузов, на губах которого вздувались"" и лопались кровавые пузыри. – Ты хоть знаешь, на кого наезжаешь, животное?

– Да какая мне разница, – пожал плечами Рублев, пряча пистолет в карман. – Или мы с тобой расстанемся друзьями, или я тебя просто раздавлю, как мокрицу. В любом случае ты про меня никому ничего не расскажешь.

– Убью паскуду! – зарычал Кутузов и попытался протаранить живот Комбата головой.

Голова его моментально оказалась у Рублева под мышкой, и рука, кольцом охватывавшая его шею, сжалась так, что, казалось, еще немного, и голова отскочит в сторону с хлопком, как вылетевшая из бутылочного горлышка пробка.

– Пус-ти, коз-зел, – с трудом выдавил из себя Кутузов.

Рука на его шее сжалась еще сильнее, и ему показалось, что он услышал, как похрустывают, смещаясь, шейные позвонки и кости черепа. Давление внутри головы поднялось до критической отметки, и единственный уцелевший глаз Кутузова опасно выпучился, грозя просто выскочить из глазницы. Он где-то слышал, что такое иногда случается, если сильно ударить человека по голове, но никогда в это не верил. Теперь он был готов поверить во что угодно, даже в то, что его, хозяина жизни, человека, перед которым трепетали многие из тех, кто в свою очередь считал себя не последними людьми, могли вот так запросто, среди бела дня задушить голыми руками в его собственной машине.

Круг его представлений о том, что может с ним произойти, расширился еще больше, когда губ его коснулся холодный, пахнущий оружейным маслом ствол его собственного пистолета. Ствол шевельнулся, раздвигая разбитые губы. Кутузов понял, что сейчас произойдет, и инстинктивно стиснул зубы.