Воровская правда

— Знаешь, Мулла, — Беспалый поднял стакан, — я ведь к тебе проститься пришел.

Его рука при этих словах слегка дернулась, и водка плеснулась через край, намочив ему рукав.

— Что так?

Мулла не выразил удивления. Он всегда оставался невозмутим. Даже если бы завтра он увидел в рядах воров всех членов Совнаркома, его лицо выразило бы лишь легкое недоумение.

— Вчера ко мне заявились четыре фраера от Сереги Длинного, — невесело начал разговор Тимоха.

— Продолжай, — бесцветно отозвался Мулла, — чего они от тебя хотели…

Однако Беспалый уловил, что в голосе Муллы появились нотки настороженности.

— Они мне сказали, что, сидя в крытке, я все время сладко пил и сытно ел и что пришло время отрабатывать это."

"— Возможно, они и правы. Братва тебя действительно грела, и ты должен как-то отблагодарить ее за это. Но чего же они хотят от тебя?

— Я должен порешить кума той самой крытки, — выдавил через силу Тимоха.

— Ах, вот оно что! — кивнул Мулла. — Откажись! Каждый из нас выполняет свою работу. Мы сидим, а кум за нами присматривает.

— Поздно. Если я этого не сделаю через два дня, то на третий день меня самого прирежут.

— Понимаю. Похоже, так оно и будет. Слово братвы — закон.

— Мне указали его дом. Сказали, в какое время он обычно выходит, когда приходит. Я уже караулил его у подъезда. У него красивая жена и двое сыновей, погодки. Конечно, наш кум — козловатый «дубак», но я считаю так же, как и ты: мы делаем свое дело, а он свое. — Помолчав, Тимоха добавил, качнув головой: — Но, видно, он крепко наступил на хвост Сереге Длинному… Вот тот и хочет расквитаться с ним чужими руками.

— Ладно, не грусти! Ну, давай выпьем! Не до утра же нам держать стаканы в руках.

И Мулла, запрокинув голову, влил в себя водку. При этом кадык его мерно ходил вверх-вниз, будто кто-то дергал его за веревочку. Потребление спиртного он тоже себе прощал, хотя и никогда не забывал о том, что он истинный правоверный. За эту слабость впоследствии он будет истязать себя изнурительным постом и долгими молитвами. Мулла всегда повторял, что он прежде всего вор, а все остальное вторично. Он наказал подельникам положить ему в могилу, как и полагается всякому законному, острый нож, бутылку водки и колоду карт.

Глотков получилось пять, после чего Мулла резко выдохнул и поморщился.

— Что скажешь, Заки? — спросил Тимоха, занюхивая водку рукавом.

— Помогу я твоей беде, — помолчав, ответил тот. — Серега Длинный мне кое-что должен, так что, думаю, он не будет возражать, если я откуплю тебя…

* * *Случай этот Заки Зайдулла припомнил, когда подходил к бараку, в котором был заперт Хрыч со своей кодлой. Тогда Мулла отдал за Тимоху Сереге Длинному своего раба, чью жизнь за месяц до того выиграл в буру.