Воровская правда

 — Руки на затылок! Предупреждаю: если заподозрю неладное, будем стрелять!

Зайдулла вышел первым, следом за ним, один за другим, последовала вся кодла.

— Мулла, куда нас ведут? — поинтересовался все тот же молоденький вор.

Мулла подумал, что парню отчаянно не хочется умирать. Наверняка на какой-нибудь развеселой малине он оставил красивую воровку, которая истосковалась без молодого дружка. Да и сам Зайдулла, по правде говоря, еще не успел налюбиться вволю, чтобы так запросто умереть среди ржавых болот в гиблой, проклятой богом заполярной сторонушке.

— Стоять! — жестко приказал Пингвин. — Полковник Беспалый сказал, что Хрыч немножко заскучал в своем бараке. Так вот, вы составите ему компанию. А теперь вперед к тому бараку.

— Да, выходит, и вправду еще поживем, — мрачно заметил Мулла, мгновенно вспомнив об осколке опасной бритвы, спрятанном у него в правом рукаве. — К Хрычу ведут… На свидание! Тишка нас стравить хочет. Не устраивает его мир в лагере… Ладно, есть у меня чем побрить Хрыча. Хорош сюрприз, ничего не скажешь. В духе Тимохи!.. Пусть все готовятся к крепкой драке, — шепнул Мулла стоявшему рядом Сараю. — Чутье мне подсказывает, что Хрыч встретит нас не пирогами.

Беда заключалась в том, что Мулла по-прежнему, несмотря ни на что, был верен Беспалому, по-своему любил его, хотя не признался бы в этом даже самому себе. Мулла для Тимохи всегда был чем-то вроде ангела-хранителя, спасавшего его в самых безнадежных ситуациях. В последний раз это произошло незадолго до того, как судьба навсегда развела их по разные стороны забора из колючей проволоки.

* * *Дело было в конце тридцатых годов. Тимоха тогда пришел на хазу к Мулле поздно вечером, молча достал из кармана бутылку водки, шматок щедро посоленного сала и стал нарезать его на аккуратные ломтики. Заки молча наблюдал за тем, как отточенное лезвие легко врезается в плотную жирную массу. То, что ему, татарину, придется есть свинину, его не смущало — он верил в Аллаха, но не верил в то, что Аллах мелочно интересуется рационом вора Заки Зайдуллы. Мулла с усмешкой взглянул на гостя: Тимоха был пижон и любил пофрантить, глядя на его наряд, нельзя было не признать в нем законного урку. Он всегда носил кепку, надвинув ее на самый лоб, куртка у него была кожаная, лоскутная, а штиблеты блестели так, что в них отражалась улица.

Заки Зайдулла так же молча достал из шкафа два пустых стакана, сдул с них невидимые пылинки и с громким стуком поставил на стол.

Тимоха подковырнул острым лезвием пробку, и та, описав в воздухе дугу, закатилась в угол. После этого он опрокинул горлышко над стаканом, а когда водка, булькая, подобралась к самому его краю, умело перевернул ее, не пролив при этом ни капли. Так же уверенно он наполнил и второй стакан.