Варяжская правда

Мы в Вышгород поедем, – а десятнику велел: – Сычку – коня.

– А этому? – десятник кивнул на перетрусившего тиуна.

– Не добежит! – уверенно заявил десятник. – Хлипкий. До Вышгорода, считай, четверть поприща.

– Ладно, уговорил. Сычок! Дуй в свою деревеньку, приведи какого-нибудь одра!

– Батька, может, лучше кого из наших послать? – десятник с сомнением поглядел на новгородца.

– Не беспокойся, он не потеряется! – сказал Духарев.

Сычок благодарно закивал: понял, что суровый варяг на него не сердится. Он так и не признал в грозном киевском воеводе своего старого партнера по рыночному тотализатору.

В Вышгород приехали ближе к вечеру. В сам городок воеводу с гриднями пропустили беспрепятственно, но позвала его княгиня не сразу. Пришлось подождать. А тем временем прибежал сам боярин Шишка. Должно быть, кто-то ему доложил, что Духарев приволок Шишкина тиуна.

Увидев своего человека в плачевном положении (связанный, с заткнутым, чтоб зря не болтал, ртом, тиун только и мог, что жалобно мычать и пучить глаза), Шишка с ходу принялся орать.

– Уймись, – посоветовал ему Духарев. – Пузцо от натуги лопнет.

– Немедля отпусти моего холопа!

– Ах это твой холоп… – протянул Духарев. – Значит, за его воровство мне с тебя следует спрашивать?

– Какое-такое воровство? Не было никакого воровства! – запальчиво закричал Шишка. – Ты сам…

Тут он сообразил, с кем говорит, и осекся.

– Я сам – кто? – вкрадчиво поинтересовался Духарев. – Ты договаривай.

Шишка договаривать не стал. Еще слово – и потянул бы его воевода на правеж. А правеж по-варяжски – это выйти на перекресток и драться. Шишке вовсе не хотелось, чтобы варяжский меч проделал в его упитанном теле несовместимое с жизнью отверстие.

Боярина выручил посыл от княгини. Ольга звала воеводу в горницу.

– Много воли забрал, воевода! – сердито бросила княгиня. – Боярам моим грозишь, людей ни за что бьешь! Ишь, указывать решил, как мне править надобно! Забыл, что сам ко мне пришел и моего суда ищешь?

– Да я могу и не искать, – сказал Духарев.

Препирались они с Шишкой уже часа два. Достало. Княгиня, сначала отнесшаяся к воеводе благосклонно, постепенно начала брать сторону своего боярина. Отчасти потому, что за эти два часа в терем набилась прорва народа – все Ольгины бояре, такие же хапуги, как пузан Шишка. Эти, не стесняясь, орали в защиту своего кореша. А Духарев был один. Даже гридни его остались снаружи, во дворе.

– Могу и не искать, – сказал Сергей. – Могу и сам рассудить. Кто думает, что я княжью землю защищать умею, а свою – нет, тот очень ошибается. Если ты, княгиня, не можешь умерить жадность своего боярина, я сделаю это сам! Но не обессудь, обойдусь как с пойманным разбойником.

– Ты никак грозишь мне, воевода?

– Предупреждаю.